Одуванчики

Наш садег недалеко от городского парка находилссо. И нас чуть что, сразу туда на прогулку выводили. Ну и как-то раз привели нас в парк, парами разумееццо и говорят, — играйте тут. А место специально выбрали от прудов подальше. Ну мало ли…
Сидим мы значит с Олегом, спинами прислонились к дереву. А деревья большие такие, ну то есть мы оба как бы с одной стороны сидим. ГалинВикторовна рассказывала, что парк пленные французы сажали. Давно еще… Ну вот, а между деревьями столько одуванчиков! Урожайный год случился.
Ну и мы вроде все новости обсудили уже. И от нечего делать нюхали одуванчики. От этого кончики наших носов становились желтыми, и мы радостно смеялись и показывали друг на друга пальцем.
— Желтые одуванчики классные, — сказал Олег, вытирая нос ладошкой, — а белые нинавижу.
— Почему это? — удивился я.
— Расскажу потом…
— Парашютики же!
— Ога, вот за них и не люблю…
— Ну расскажи! — я дернул Олега за рубашку.

— Сказал потом, значит потом, давай «кудри» делать лучше.
Технология изготовления «кудрей» была очень проста. Стебелёк одуванчика расщеплялся, вставлялся в рот и при помощи одной волшебной прибаутки, говорить которую надо было без запинки, немыслимо скручивалссо.
— Вагароди бапка завивала кудри, — весело приговаривали мы, а потом хвалились каждый своей загогулинкой.
— А что это вы тут делаете? — спросила откуда не возьмись появившаяся Иринка.
— Ничо, — сердито ответил Олег.
— Кудри, Ирин, — несердито сказал я, за что получил от Олега в бок локтем.
— Ну и зря, — тоненько пропищала Иринка и зачем-то показала нам язык.
— Иди куда шла, — посоветовал Олег, — а не то…
Он не успел пояснить, какая цепочка событий последует, если Иринка не уберёцца с наших глаз долой. Ирка видимо догадалась сама. И по-женски поспешила поделицца с ГалинВикторовной. Воспитательница сделала строгое летсо, подошла к нам и объяснила, что обижать девочек не хорошо.
Олег в сердцах отбросил цветок в сторону:
— Нет, ну ты посмотри,а!
— Ога! — согласился я.
— Я эту дуру даже дурой не назвал!
— И то верно… Несправедливо как-то вышло.
Мы посидели немного и помолчали. Но настроение у друга менялось всегда очень быстро.
— Слушай, а вот как ты думаешь, почему «кудри» получаюццо?
— Я думаю, что от слов.
— А мне кажеццо от слюней.
— Я не знаю, Олег. Чесно не знаю.
— Ну или от воды… Пошли проверим…
Вид двух мальчегов, несущих в вытянутых руках одуванчики, со стороны радовал глаз. И почти не вызывал подозрений. Но мальчеги, смешно топая сандалегами, шли в сторону пруда. И зоркий взор ГалинВикторовны моментом вычислил направление движения.
— Олег, Миша! — раздался ее голос, — Быстро ко мне!
— Это что же за день сегодня? — искренне удивился Олег, — еще ничего не успели совершить совсем!
— Ога, — поддакнул я, вернее подогакнул, — что-то не везет нам сегодня.
Мы сделали невинные рожицы, но как оказалось зря. ГалинВикторовна совсем не хотела их замечать, а просто усадила нас на лавку рядом с собой. И на словах добавила, что до конца прогулки мы будем находицца при ней. В условиях ограниченной свободы нам и так было невесело. Не очень радостно просто
сидеть на скамейке и болтать ногами. А тут еще и Иринку принесло.
Она подбежала что-то кокетливо пряча за спиной и сказала:
— ГалинВикторовна, посмотрите что я сделала!
— Покажи скорей, Ирочка, — дружелюбно улыбнулась воспитательница.
Иринка протянула сплетенный из одуванчиков венок.
— Уффф, — облегченно вздохнул Олег, и на ухо мне прошептал, — я уж думал она за нашим деревом надристала.
— Гыыыыы, — засмеялся я в ответ совсем не шепотом.
— Ах, какая прелесть! — восхитилась ГалинВикторовна, а на нас укоризненно посмотрела и добавила, — что-то не так?
— Что вы, что вы, — вежливо ответил Олег, категорично выставляя перед собой ладошки, — пусть уж лучше так.
— Гыыыыы, — опять рассмеялся я.
— Кособокий какой-то веночег, — заметил Олег.
— Его и корова будет с опаской есть, — поддержал я друга, — ога, и озираццо по сторонам.
— ГалинВикторовна! Ну чо они, — выпятив губу заканючила Иринка, видимо представила как жрут её изделие.
Воспитательница погладила Иринку и надела венок на Иркину же, только что поглаженную голову:
— Умница, Ирочка, какая же ты умница! Беги играй, а я с молодыми людьми сейчас побеседую.
Улучив момент, пока воспитательница смотрела на нас, Иринка опять показала нам язык и убежала. Олег уже хотел было спрыгнуть со скамейки и
броситься за
ней в догонку, но вспомнил, что мы наказаны. Он стукнул себя по коленке кулаком и обиженно поджал губы.
Во время поучительной речи ГалинВикторовны, Олег смотрел куда-то вдаль и изредка согласно кивал головой. А я сидел и, поглядывая то на свои,
то на Олеговы
сандалеги, размышлял. Вот почему несправедливость такая? Ну почему так все? Сидели спокойно, никого не трогали. И вот так на ровном месте… Хотя
способность Олега находить приключения на свой тощий зад и нетощую обувь иногда удивляла…
И вот тут видимо ГалинВикторовна допустила самую непростительную ошибку:
— Олег, ты поступил не достойно! — именно этими словами закончила воспитательница свою нотацию. Нельзя так было говорить! Просто нельзя!!!
— Мишк, помнишь ты хотел узнать, почему я не люблю белые одуванчики? — с серьезным летсом спросил меня друг.
— Конечно помню, — ответил я.
— Карочи, смотри и запоминай…
Олег выждал паузу. Потом сделал невинные глаза и произнес:
— ГалинВикторовна, а хотите я вам фокус покажу?
— Конечно хочу, — ответила воспитательница.
— Для этого мне нужен белый одуванчик, — сказал скорбно начинающий престедижитатор.
— Поскольку ты наказан, то за одуванчиком отправиццо Ирочка, — сказала воспитательница, и тут же захлопала в ладоши и закричала, — дети, все
ко мне, Олег
будет показывать фокус.
Вся группа собралась. А Иринка принесла нужный аксессуар.
Олег слез со скамейки, взял в руки одуванчик и произнес:
— Растения, знают и чуствуют где находиццо его часть.
В этом месте я понял, что Олег говорит когда-то кем-то сказанные слова. Причем говорит своим шестилетним языком.
— Так вот, — продолжал Олег, — каждый цветок, завсегда найдет свою частичку, если у него есть чем искать.
— Ребята, тихо! — прикрикнула ГалинВикторовна, — все внимательно слушаем Олежку.
— Олег, может не надо? — на пониженных тонах поинтересовался я, как-то предчувствуя что случиццо страшное.
— Она заслужила это, — так же негромко ответил Олег.
Друг оторвал часть стебелька и протянул его воспитательнице:
— Спрячьте его на себе, — тут он отвернулссо. А я, в надежде на то, что фокус строиццо на третьем летсе, во все глаза смотрел и запоминал,
куда спрячет
его ГалинВикторовна.
Воспитательница, не мудрствуя лукаво… (блять, откуда я в шесть лет знал такие слова?). Карочи, она значит, спакойно так, берёт этот кусочег
стебелька, и
прячет его себе в лифчег, и говорит:
— Ребята, внимание. Сейчас Олег покажет фокус!
— Всё? — спросил Олег и тут же повернулссо, — сейчас я его быстренько найду.
Я стоял и незаметно делал Олегу знаки. Я оттопыривал рубашку у себя на груди, я показывал руками, но Олег почему-то на меня совсем не смотрел.
И слово
«Сиськи» не слышал. Может потому что я тихо шептал.
Олег, как минер, или как шаман, водил одуванчиком возле воспитательницы. Он хмурился и прислушивался к какому-то внутреннему голосу. Когда
цветок стал
описывать круги возле сисек ГалинВикторовны, я уже начал успокаиваццо. Вот еще немного и он найдет стебелек. Но Олег двинулся выше. Плечи, шея
и наконец
голова…
Цветок кружился около летса воспитательницы. А она следила за ним глазами.
— Откройте рот, — произнес в полной тишине Олег.
— Зачем?
— А вдруг вы туда спрятали…
— Не туда, — ответила ГалинВикторовна, но рот открыла…
Я никогда не забуду выражения Олеговых глаз. Это был взгляд победителя. С каким наслаждением он засунул в раскрытый рот воспитательницы
одуванчик! И еще
всегда буду помнить три «парашутика» которые прилипли к нижней губе ГалинВикторовны. Три белых десантника на красной губной помаде советского
производства…
***
Олег стоял в углу. А я не стоял. Сначала не стоял. А потом пошел и сказал ГалинВикторовне, что когда Олег дал ей в рот, я в душЕ хохотал как
сумасшедший.
И хотя воспитательница ничего в ответ не сказала, а только переглянулась с нянечкой, а та глупо захихикала, я пошел и занял свободный угол.
За окном продребежжал трамвай. Олег глянул на меня и вопросительно взмахнул головой. Я показал ему один палец. «Первый» ходил на Волгу. По Чапаева тогда ходили трамваи…