Стою на асфальте… как бы…
27 февраля, 2008 в 10:30 мск. Запостил: SepulПросмотров:
//Каперс
Archive for Февраль, 2008
Матрешка Оля
27 февраля, 2008 в 9:45 мск. Запостил: SepulПросмотров:
Студентка Оля Козулина сидела на тумбочке и держала в руках матрешку. Краска облупилась с деревянной фигурки, и нарисованное лицо казалось бесформенным. Оля взглянула в зеркало обшарпанного общажного шкафа напротив. Ей ответило тусклым взглядом такое же бесформенно-размытое лицо матрешки, с недостертыми жирными червями бровей, мохнатыми гусеницами ресниц и размазанной помадой кисло искривленных губ. Оля не болтала ногами, она замерла как матрешка. Ее вдруг поразили аляпистые завитки на лакированном теле деревянного истукана, точь-в-точь как на Олиной пронзительно-желтой майке, под которой щедрый кусок слоеного теста на животе нависал яйцеобразным эркером архитектора Гауди над раздавшимся порталом бедер. Оля вспомнила, каких усилий стоило утрамбовать развесистую жопу в тонкую дешевую материю китайских джинсов. О, как она ненавидела это новое тело! Как ей хотелось избавиться от гнетущего излишества! Но не на шестом же месяце…
Хуйня
26 февраля, 2008 в 22:00 мск. Запостил: SepulПросмотров:
Стоял как-то одним распрекрасным утром Валентин Иванович Трошин возле любимого тещиного трельяжа и наблюдал в отражении свой висячий член. Головка члена была подозрительно напухшей, красной и метра на два пахла то ли тушеной капустой, то ли прелыми прошлогодними листьями. «Хуйня какая-то» — похмельно подумал Валентин Иванович, неспособный на работу мысли, и оказался совершенно прав, как в прямом, так и в переносном смыслах. У Валентина Ивановича случилась хуйня.
Врач, предварительно натянув на толстое и косматое ебало в очках марлевую повязку, долго и пристально смотрел на член леденящим взглядом индийского факира, после чего, совсем не морщась, резко и опытно ввел холодный металл вовнутрь. Валентин Иванович крякнул, сдержал рванувшееся было наружу совсем неинтеллигентное «Блядь!» и почему-то подумал о дочке.
«Все, через двадцать минут ко мне за результатами без очереди. Следующий!» — на ходу застегивая брюки, старательно отворачиваясь от сидевшей в коридоре молодежи, он стремительно выскочил на заиндевевшую улицу, и, с шумом выдохнув, подумал о предстоящем унижении: через двадцать минут вернуться назад, смотреть себе под ноги и робко мямлить «Мне назначено в первом кабинете, если не верите — спросите». Перспектива вовсе не впечатляла, а скорее пугала и угнетала.