Почему я больше не общаюсь с мамой

Фразы вроде «родители — это святое», «родителей не выбирают», а также прочие «чти отца и мать своих» меня глубоко раздражают. Как можно записать в ранг святых маму, которая жила в обнимку с бутылкой, например? Моя мама не алкоголичка, она даже по праздникам не позволяет себе бокал шампанского. Но знаете, лучше бы пил ©. Детство, которое у большинства из нас — счастливая пора, я вспоминаю с ужасом и никогда и ни за что не хотела бы туда вернуться.

Я была круглой отличницей и тихоней. Ни друзей, ни кружков, ни упаси боже школьных дискотек. Нельзя. Вопросы «почему» в нашей семье не задавались. Потому что за это мама била — по лицу, по животу, выдирала волосы.
Фтыкать дальше →

В этом году я ездил в Москву каждый месяц. Все началось в январе, а закончится в декабре – остались две поездки, после которых я выдохну и буду молиться, чтобы такой год больше никогда не повторился.

Дело в том, что я ненавижу Москву.

Ненавижу за бездарнейшую площадь трех вокзалов. Правильнее называть ее площадью тысячи бомжей, которые толкают тележки с клетчатыми пакетами, задевают тебя мерзейшей седой бородой, выпрашивают мелочь и воняют так, что хочется блевать. Приступ тошноты – единственное, что я испытываю, когда вываливаюсь из дверей Ленинградского вокзала.

Ненавижу Москву за метро. В Петербурге – абсолютно лучшее метро, а здесь – однозначно худшее. Кольцевая с ночующими бичами, темнота на всех станциях, запутанная система пересадок (в Питере так только на Сенной), но самое главное – ни одного киоска. Реально, ни одного места, где можно купить воду, жвачку или сникерс. Это провал. Еще один провал – запах. Хуже, чем в московском метро, пахнет только в туалете на Ленинградском вокзале. Фтыкать дальше →

Была суббота. Жена пошла к подруге. Дочь уехала в Питер. Зазвонил мобильник. Незнакомый номер.
Артур Иванович чуть-чуть поколебался, но все-таки ответил.
Звонкий и строгий женский голос:
— Инспектор Маликова. Ваш сын совершил ДТП на чужой машине. Есть пострадавший. Приезжайте, будем разбираться! – и сразу же тише и мягче: – Пострадавший требует компенсацию. С парнем мы тоже всё оформим как надо.
У Артура Ивановича была только дочь, студентка третьего курса, и она полчаса назад звонила. Сидит с приятелями в грузинском ресторане «Мамалыга», прямо за Казанским собором. А сына никакого не было. Типичная разводка. Ему уже так звонили, да всем так звонили! «Папа, я в милиции», «папа, меня побили». И конечно, смс: «мама, срочно кинь на этот номер пятьсот рублей, а мне не звони, я завтра все объясню». Поэтому Артур Иванович в уме засмеялся, а вслух сказал суровым простецким голосом:
— Товарищ инспектор! Действуйте по всей строгости закона. А главное, пропишите ему люлей. Покрепче.
— Что-что? – переспросил женский голос.
— Нет у меня никакого сына! Аферисты! – захохотал Артур Иванович. Фтыкать дальше →