БУРАТИНО

Буратино был неумолим.
Он прошелся вдоль качающегося на жарком ветру строя, пристально вглядываясь
в иссохшие лица рабов.
— Что это? Это что?! — вдруг гаркнул он, указывая сучковатым пальцем на
высокого доходягу, который безуспешно пытался спрятаться в задней шеренге.
Капитан пиратского корабля засуетился и подскочил поближе — он очень боялся
потерять хотя бы один золотой.
— Это? Мистер…
— Для вас, скоты — Пиноккио! — зло мотнул головой Буратино.
— Мистер Пиноккио, это один из лучших! Вы не смотрите, что он такой высохший
— зато крепкий. Вырезан из лучшего эбена. Работящий, просто на зависть. И
воды почти не просит…
— Не просит… — процедил Буратино. — Еще и воды ему подавай. А этот?
Он поддал ногой почти превратившегося в уголь коротышку, обессиленно
лежавшего на палубе.
— Всякое при абордаже бывает, господин Пиноккио! — негодующе воскликнул
капитан, глядя, как с коротышки осыпается зола. — Этот немного пострадал.
Оклемается, пустит корни, станет как новенький.
Буратино отмахнулся.
— Нечего мне тут зубы заговаривать. Таких беру по весу, на фунты. Горелое
дерево иначе у тебя никто не купит, понял?
— Вы же меня разорите! — заскулил и одновременно с ненавистью заскрипел
зубами пират.

— Негодяи! — вдруг выкрикнул кто-то из заднего ряда рабов.
— Эт-то что у нас там? — насторожился Буратино. По его знаку двое дюжих
дубовых пиратов подскочили, ударами кулаков распихивая звонкие деревянные
тела. Потом они выволокли крикуна. Это был совсем еще молодой, эбенового
дерева невольник — казалось, долгое пребываение в жарком и сухом трюме ему
ничуть не повредило, и теперь он зло смотрел на Буратино.
— Хорош! — удовлетворенно заметил тот, обходя раба кругом. — Вот это я
понимаю — отличная порода! За этого получишь вдесятеро. Только сначала…
Он что-то прошептал в заскорузлое, покрытое покоробившейся корой, ухо
капитана. Хохотнув, тот подошел к невольнику и присел перед ним на корточки.
— Бунтовать, сынок? Гляди, каналья, что у нас для таких припасено, — и
капитан медленно потянул из широких ножен пилу, тускло блестящую хорошо
разведенными зубьями, — держите его крепче, ребята.
Брызнул свежий древесный сок, над палубой повис истошный крик. Поднявшись на
ноги, пират молча бросил к грязным ботфортам Буратино пару черных ушей,
глухо стукнувших о доски палубы.
— Будет знать, — пробормотал работорговец, мельком взглянув на них. Он был
уже полностью погружен в расчеты.
Когда мешок с золотом перекочевал в руки капитана, Буратино зевнул и потер
поясницу.
— Загоняй их в трюм! — зычно крикнул он, махнув рукой своему боцману. Потом
подошел к стонущему невольнику, лишившемуся ушей.
— Ну что? Будешь дальше бунтовать? Смотри, у тебя еще есть нос. Хотя и не
такой длинный, как у меня.
Дождавшись, пока пираты отгогочут над грубой шуткой, Буратино снова повысил
голос. — А вы, уроды, — он обвел тяжелым взглядом остальных рабов, —
запомните! Меня зовут Себастьян Перейра. Запомнили? И еще одно — я торгую
ТОЛЬКО черным деревом!

//sigurd