Эпидемия

Дрочилось охуенно. Методика «Скрижали рукоблуда» уносила с каждым движением к вершинам блаженства. Вскричав предписанное ом, манипадмеум, я почувствовал самый дикий оргазм в жизни, вперемешку с жуткой болью. Рука безнадежно сломалась. Хуй болит, сперма свисает с воротника и капает на рубашку. Гавно ваша методика дяденька, больничка трэба. Кое-как здоровой рукой почистился и затолкал безжизненный член в ширинку. Очереди не имелось, только из кабинета доносилась ругань дохтура, запрещающая дрочить пациенту навсегда. Оттуда выскочил красный молодой человек, прижимающий загипсованную руку, зажглась лампочка, я вошёл.
— Ёб вашу мать, дрочащий сударь, — устало вздохнул дохтур, — когда ж этот сайт ебучий снесут.

— Я…, я… упал, — удалось выдавить из себя, заливаясь краской.
— Это вы бабушке рассказывайте, — отрезал человек в белом халате, — самая свежая городская легенда – сходивший на сайт этот хуев, через полчаса сломает руку.
— Да вы что?! – изумился я, — так всё отлично начиналось, такие ощущения.
— Какие-то мудаки прочитали статью ветеринара Лонга Дилдо, описавшего методику дрочки быкам-осеменителям. Дескать сперма дольше хранится, бычки получаются здоровей, в общем все довольны, что подтверждалось кучей графиков и фото счастливого быка. Только эти ебланы при переводе не учли, что быку дрочил сам доктор Дилдо, а жывотное просто получало удовольствие. Если онанировать самостоятельно – заключительный аккорд, приносящий бездну блаженства, ломает кисть, а если кто-то очень старается, то в локте. Хотя видел одного, он еще колени переломал.
— Так пострадавших много?! – изумился я.
— Эпидемию пора объявлять и санкцией ООН запрещать непрофессиональную дрочку, — вздохнул эскулап, — я вижу вы почтительный молодой человек, так и быть, покажу вам правильную методику.
Под моим изумлённым взглядом, доктор стащил штаны и стал так ловко рукоблудить, что мои скромные попытки онанировать кажутся робким пуком младенца, по сравнению с долгими и заливистыми трелями бывалого пердуна. Человек в белом халате, чередовал глубокое и малое натяжение, мастерски подкручивал и даже применял двойной перехват. За эти минуты, я узнал больше о дрочке, чем за десять лет непрерывной практики. Наконец, дохтур, выдохнув, для концентрации и прогнав поток вверх по энергетическому столбу, с громким хлопком кончил, открыв все чакры. Заряд спермы с заметным свистом ушёл в потолок и ударил в штукатурку, растекаясь мокрым пятном. Судя по засохшим разводам, эскулап занимался практикой по нескольку раз в день.
— Вот так, сударь, легко, приятно и без членовредительства, — улыбнулся доктор и закурил.
— Вы мастер! – сумел восхищённо выдавить я, — даже без чтения мантры!
— К чему такие глупости, — махнул рукой доктор, — непридумывают, любители. Всё должно быть естественно – никаких третьих глаз – только ловкость рук. Давайте займёмся переломом.
Выходя из кабинета, я увидел десяток бледных ребят, баюкающих сломанные руки. У всех характерные следы на штанах, у многих на рубашках и куртках. Они прятали глаза и тихо постанывали. Доктор прав, это эпидемия, нужно что-то делать. Однако, борьба подождёт. Теперь, когда мне известна методика самого лучшего рукоблуда мира, я должен вкусить прелести научного онанизма. У меня осталась ещё одна рука.
Такая страшная
Все мы, мужчины периодически стараемся быть джентельменами. Выражается это в разных местах и по-разному, но в основном, конечно, обычно мы перестаём громко пердеть и сморкаться лишь в присутствии дам. Ну, конечно же, руку подать на выходе из маршрутки, или там чупа-чупсом угостить. По-разному. В моём случае, который произошёл на заре моей юности, получилось несколько обыденнее, но не менее трагично. Шёл тяжёлый второй курс университета.
Ко второму курсу, как всем известно, уже все, что называется, ебуться направо и налево. Как говорил в то время мой друган Дима Самоваров: «А я такой иду по универу и хуем на-пра-а-аво, потом хуем нале-е-ево, направо, налево.» Пиздел, конечно, ему дали только на третьем курсе. Но не суть, суть в том, что всех, кого не переебали на первом курсе, доёбывают на втором, некоторых, по странному стечению обстоятельств впервые ебут на третьем и только самые страшные не ебуться до четвёртого курса, пока какой-нибудь пьяный студент или препод не сжалится над несчастной и сделает её таки настоящей студенткой. Нет, конечно, есть истории про то, что кто-то выходит из ВУЗа неёбаным, есть, но таких единицы и на них обычно в интернете делают фотожабы, вы их всех в лицо должны знать.
Так вот мне посчастливилось стать объектом любви той, которая должна была поебаться на четвёртом курсе. Я как бы понимал, что курс-то ещё второй, ебать её рановато, но прямо в лицо ей сказать, что она пиздец просто какая старашная я не мог. Воспитание не то. Да и реально страшно было. Правда. На все её знаки внимания я реагировал вяло, мычал и, в основном, косил под дауна. Натурально пускал слюни и разводил глаза в стороны. Думал отвернёт её от меня от такого, а она, дура считала, что это я так от любви мнею, при виде неё теряю контроль над собой и чахну. Конечно, я терял контроль, но отнюдь не от любви.
Преследования её были настойчивыми, я бы даже сказал настырными. Она вычитывала в разных космо информацию о том, как овладеть мужчиной и с успехом ей пользовалась. Поздравляла меня со всякой хуйнёй, приглашала в общагу на рандеву, устраивала для меня пикник на леции и прочий пиздец, от которого надо мной ржал весь поток. А я тупил глаза в пол и стеснялся сказать «отъебись».
Апофеозом сего одностороннего преследования, или как она говорила своим подругам «романа с продолжением», стало её волеизъявление потерять девственность вместе со мной. Волеизъявление это произошло во время семинара, когда она читала свой доклад. Эта, с позволения сказать, охуенно находчивая девушка дочитала доклад и на всю аудиторию громко так, с выражением волезъявила: «Руслан, я тебя люблю и хочу потерять с тобой девстсвенность»
Знаете, в кино так бывает, когда наступает мёртвая тишина, когда камера наезжает на главного героя с одновременным увеличением фокусного расстояния, чтобы дальний план при неподвижном герое удаляется? Со мной было тоже самое, я сидел на заднем ряду. Преподователь сначала очень пристально и внимательно посмотрел через свои очки с ебанистическими лупами на эту девушку, а потом, уже поверх очков, устремил свой взгляд на меня.
Все с хорошом обернулись. А кто-то даже хихикнул и ахнул.
Знаете, что чувствует студент-второкурскик, этот неоперившийся мальчонка, сидящий на заднем ряду, под пристальным взором пяти десятков пар глаз, когда ему предлагает поебаться самая страшная девушка в универе и, как я тогда понял, продолжить всю эту хуету совместной жизнью? Этот человек нихуя не чувствует. Он просто находится в моральном шоке, когда застываешь на месте и не можешь двигаться.
И я бы так стоял, если бы не мой друг Дима Самоваров, который крикнул мне: «Руслан! Беги! Я её задержу!» и бросился к доске её задерживать. Я же бросился в другую сторону, к окну, остальные бросились на пол, смеяться. Ситуация та для меня была на столько трагичной и серьёзной, что я, разбив стекло, выпрыгнул в окно со второго этажа. И уже потом, добежав до леса (у нас корпус был за городом) и отдышавшись, я крикнул:
— Да пошла ты нахуй, страшная сука!
Конечно, мне потом вломили пизды и чуть не исключили из универа, но наш декан оказался настоящим мужиком и простил меня, услышав всю историю. Я же весь остаток второго курса и кусок третьего ныкалься от этой девушки. Ребята же меня считали настоящим героем, а Диму Самоварова настоящим другом. Я тоже так считал. Дружили мы до пятого курса, а потом разъехались. Той девушке, как и предполагалась, удалось поебаться на четвёртом курсе с пьяным вусмерть ботаном-первокурсником с прикладной математики.
Даже сейчас, по прошествии двенадцати лет с этой истории, когда я вспоминаю об этом — меня передёргивает.
Гоблин Гага