Гошпиталь

I.

Друзья, вы помните конечно
Наш Петергофский гошпиталь
И многим, знаю я, сердечно
С ним расставаться было жаль.
Там антресоли занимая
Старушка дряхлая, слепая
Жила с усастым ямщиком
Но… дело вовсе не о том.
Ее служанка молодая
Нескромной бойкостию слов,
Огнем очей своих лазурных
Пленила наших грозных, бурных,
Неумолимых юнкеров,
И то сказать, на эти очи,
На эту ножку, стан и грудь
Однажды стоило взглянуть
Чтоб в продолженье целой ночи
Не закрывать горящих глаз
И стрясть по меньшему пять раз!

II.

Однажды после долгих прений
И осушив бутылки три
Князь Б*), любитель наслаждений,
С Лафою**) стал держать пари.
Клянуся, молвил князь удалый,
Что нашу Польку в эту ночь
Я уебу!» — Поди ты прочь!
Шесть штук шампанского? Пожалуй
И разошлись. Проходит день,
Заря угасла. Вечер ясный.
У тесной лестницы как тень
Наш князь вертится ежечасно,
И вот на первую ступень
Он ставит трепетную ногу,
Доска проклятая скрипит.
Боится он поднять тревогу,
Как быть? Вернуться? Страх и стыд.
А хуй-то! брандером стоит.
Он осушает с ромом фляжку
Скидает всё: штаны, рубашку;
Courage mon cher, allons, скорей:
Кричит Choubin***) из за дверей.

*) Князь Александр Ив. Барятинский, адъютант наследника.
**) Поливанов
***) Шубин, юнкер, Николай Ив.

III.

И ободренный винным паром
Наверх вскарабкался наш князь,
Прижал защелку, входит с жаром
Руками за хуй свой держась.
Чердак похабный, закоптелый,
Едва лампадой озарен,
Говно и пыль со всех сторон
В широких креслах, в кофте белой
В очках недвижна как гранит
Слепая барыня сидит
Она чепцом почти закрыта.
И мыслит пьяный волокита
Она, должно быть, подойду.
И вот приближась с быстротою
Он дерзновенною рукою
Хватил старушку за пизду.
Ага! ну что? попалась душка!
«Ах! боже мой — до кто же тут?
Мариса, где ты? ей, Андрюшка!
Сюда, сюда, меня ебут!»

IV.

В тот самый миг, со свечкой сальной
Всходил по лестнице мужик.
Вдруг слышит он, в господской спальной
Зовут на помощь, брань и крик!
Он дверь геройски отворяет,
Ударив кулаком с плеча,
И что ж, о небо! озаряет
Его дрожащая свеча:
Худая, мерзостная срака
В сыпи, заплатках и чирьях,
Вареного краснее рака
Как круглый месяц в облаках
Пред ним сияла: свой огарок
Смутясь немного мой Андрей
Перекрестясь приставил к ней.
Не вкусен князю был припарок,
И он не медля с языка
Спустил лихого ебука.

V.

Меж тем мужик схватил дубину
И лезет прямо; тот назад;
Увы, на княжескую спину
Удары сыплются как град.
Eй, господа, ко мне скорей!
Попался курвин сын, постой,
В другой раз будешь поумнее
Вот раз тебе и вот другой!
Ты знаешь ли, я князь! — вот штука
Когда ж князья ебут старух?
Пусти же! — Вишь какой петух!
Ебена мать, вперед наука.
Трещит окно, трясется дом,
Шум, грохот, стулья вверх ногами,
Удары вслед за ебуками
Летят, встречаются — содом!
И видит князь: в чуланчик темной
Открыта дверь, туда скорей.
За ним с дубиною огромной
И со свечей спешит Андрей.
В окно сквозь щели ветер свищет,
Дрянная утварь на полу,
Мужик врага повсюду ищет,
И видит: что-то там в углу.
Лишь только неуч размахнулся
Вдруг точно чорт его схватил,
Остановился, заикнулся…
И тихо руку опустил.
В шинели, с грозною шматиной,
Марисью обхватя рукой,
Пред ним, кидая взгляд крысиный,
Стоял Лафа, улан лихой.
Огромный, красный прыщ звездою
Блистал среди его чела
С хуя тягучею струею
Еще заебина текла.
Закрыв глаза, младая дева,
Бледна и трепетна как Ева,
Когда Архангел Михаил
Ее из рая проводил,
Прижавшись к страшному улану,
В рубашке, спущенной с груди,
Шептала: Боже, аx, не стану,
Не бей Андрюша, погоди!»

VI.

Ужасней молнии небесной,
Быстрее смертоносных стрел.
Лафа оставил угол тесной
И на злодея полетел:
Дал в зубы, сшиб его ногою
Ему на горло наступил.
Где ты, Барятинский, за мною,
Кто против нас! он возопил.
И князь сидевший за лоханкой,
Выходит робкою стопой
И с торжествующей осанкой
Лафа ведет его домой.
Как шар по лестнице скатился
Наш голожопый купидон,
Ворчал, ругался и бесился
И морщась, спину щупал он.

VII.

Но в ту же ночь их фактор смелый
Клянясь доставить ящик целый,
Пошел Какушкин*) со двора
С пригоршней целой серебра.
И по утру смеялись, пили
Внизу, как прежде, а потом?
Потом, что спрашивать? забыли,
Как забывают обо всем:
Лафа с Марисей разошелся;
Князь мужика простил давно
И за разбитое окно
С беззубой барыней расчелся,
И от друзей досаду скрыв
Остался весел и счастлив.

*) Унтер-офицер при юнкерах

VIII.

Промчались дни… Марися где ты?
Где губишь ты младыя лета.
Она исчезла; никогда
Мы не найдем ее следа.
Как храм лишась своей святыни,
Уныл наш бедный гошпиталь
Он стал мрачней ночной пустыни
Смешно вздыхать, а право жаль.

1834
Гр.Диарбекир (М. Ю. Лермонтов)