Извращенцы среди нас

В троллейбус мы вскочили в последний момент. Ленка замешкалась на ступеньках, и я нежно, подпихнул её коленом под зад. Она пискнула, и полуобернувшись шикнула на меня: «Змей, зараза…»
— А чё ты, заклинила, прям на входе?
— Так народу ж немеряно.
Народу в салоне оказалось действительно много. Ехать нам было минут сорок и мы, лавируя между пассажирами, стали пробираться вглубь. Найдя место, посвободнее, я взялся правой рукой за верхнюю штангу, а левой за дужку соседнего кресла. Ленка ж, покопошившись секунд десять, разглядывая попутчиков, пристроилась в высвободившееся пространство между моих рук. И тут же принялась нашёптывать, всякую хуетень. Мне было в ломы слушать этот её стёб, тем более, что всё это или почти это, я слышал уже раз сто. Я задумался о своём.

В реальность меня вернул несильный толчок в плечо и зловещий Ленкин шёпот.
— Змей, ты чё обалдел?! – Шипела она мне в ухо, причём шипела так, что шёпот было слышно в радиусе минимум метров трёх.
— Чего? – Не понял я.
— Обалдел, что ли, спрашиваю? А ну-ка быстро убери руку!
— Какую руку? Откуда? – Совсем растерялся я.
— Свою руку, у меня из-под юбки.
— Чего-о-о?!!
— Руку вытащи, гад, из моих трусиков!
— Ты чё, с дуба рухнула?! Посмотри, где мои руки. Видишь одна вверху – Я отпустил поручень и продемонстрировал ей правую руку.
– А вторая на дужке кресла.- И продемонстрировал левую.

Троллейбус качнуло, и я едва не полетел по салону, увлекая Ленку за собой, но вовремя успел опять вцепиться в поручни.

— Хм, — озабочено произнесла Ленка и придирчиво осмотрела окружающих.

Народ вокруг напрягся. Все, конечно же слышали нашу перебранку, и теперь, стараясь незаметно, начали коситься друг на друга. Женщины приглядывались к своим спутникам, очевидно прикидывая, могли ли те добраться до Ленкиных трусов, с учётом расстояния. По толпе волной прошло движение. Спутницы оправляли юбки и теснее прижимались к своим спутникам. Те, которым было не к кому прижаться, прижимались куда могли. В вагоне стало заметно просторнее.

— Нет Змей, это точняк ты. Больше некому. – Наконец выдала Ленка, результаты осмотра.
Женщины вздохнули облегчённо. Мужики наоборот насупились и стали разглядывать меня как врага народа. Я буквально кожей почувствовал на себе волны ненависти и злобы исходящие от них. Казалось ещё секунда и меня начнут бить.

— Да не я это! Ты же сама видела где были мои руки! – Запаниковал я.
— Ага, не ты… — Она недоверчиво оглядела меня с головы до ног и добавила ехидно, — Конечно, делал вид, что слушаешь меня, а сам потихоньку рукой раз мне под юбку, и шасть прям в трусики.
— Да не я это! На кой хрен мне твои трусы?!
— Ну-у-у-у… — Уже не так уверенно протянула Ленка — Не ты? Точно? А ну-ка дай сюда свою руку!
— Зачем?!
— Ну, как зачем, я её понюхаю. Потому что если это был ты, останется запах.
— Отстань!
— Ага, значит всё ж ты!
— Нет, не я!
— Тогда дай понюхать руку!
— Блин, вот вылезем из троллейбуса и нюхай сколько влезет!
— Ну конечно, хитрый блин, тогда запах точно выветриться, ты счас дай!
— На! — Не выдержал я.
И Ленка как заправская ищейка стала обнюхивать. Вдумчиво и неторопливо. Замирая на миг и переходя от пальца к пальцу. Вокруг опять воцарилась мёртвая тишина. Даже троллейбус казалось, стал меньше поскрипывать и гудеть. Публика замерла в ожидании.

— Мда-а-а-а… Действительно не пахнет, — разочаровано произнесла Ленка, — а другую, дай!
— Блин! Другая то вообще вверху была, я вот только опустил её сейчас, как сразу полетел, вместе с тобой. Как бы я ею что-то сделал?
— Всё равно дай!
— Да на ты, подавись!

Я вцепился из всех сил левой рукой в дужку кресла и протянул ей правую. Ленка начала обнюхивание. Так же неторопливо и вдумчиво. Публика ждала. Напряжение нарастало каждую секунду. Оно и понятно, шансы, что извращенец именно я, таяли прям на глазах. А значит отщепенец, кто-то другой, неизвестный, и он где-то совсем близко.

Был июль. Было жарко. И практически все жёнщины были в юбках… Назревали то ли общая паника, то ли безразборочный общественный мордобой. Всё вперились в Ленку, с какой-то нечеловеческой мольбой и надеждой. Но тщетно.

— Блин, точно и эта не пахнет… — Выдала она.
Народ тихо взвыл, и начал сторониться друг-друга. Женщины стали практически карабкаться на руки мужикам. В салоне началась давка и толкотня.

Ситуацию спасла остановка. Все не сговариваясь, гурьбой, ломанулись к дверям, толкаясь и переругиваясь. Особенно хреново, пришлось мужчинам, на которых повисли их спутницы. И только мы с Ленкой, стояли в центре этой суматохи, как ни в чём не бывало. Но на нас уже никто не обращал никакого внимания. Народ драпал из извращенческого троллейбуса.

Моих сил едва хватило ещё на одну остановку. Я буквально выволок Ленку в открывшуюся дверь. Мы сделали несколько шагов и разом упали на скамейку, зайдясь в безудержном хохоте. До слёз и икоты.

— Дура ты Ленка, — сказал я, немного отойдя от смеха, — дура, что пиздец. Теперь по твоей милости народ начнёт шарахаться от общественного транспорта, как чёрт от ладана. И рассказывать ужасы про охреневших извращенцев.
Ленка ещё не отошла от смеха и сидела, хихикая, и вытирала платочком побеги туши с лица.

— А ты видал, как бабы шеи выворачивали, чтоб незаметно обнюхать руки своих мужиков – Снова закатилась она – Ой не могу мамочки, ща лопну.
И мы опять заржали как больные.

Ленка приколистка. Вечно что-нибудь учудит. Хорошо, что я знаю её с детства, и, слава богу, уже давным-давно научился понимать её приколы с полуслова и полувзгляда, иначе можно было натурально поехать крышей. Или до конца жизни остаться в неведенье, за что тебе набили морду, во вроде бы мирно ехавшем троллейбусе…

©Zмей Zелёный