Калабог и литающий ахтунк

— Дедужко, дедужко, раскажы сцуко скаску! — дайебалсо как-та внучег.
— Раскажу, внучег. Но сначала дедужко должин децл пакурить, — и дедужго дастал куритильный дивайс и нахуячил в ниво щышег. Закурилсо дымок. Дедужко затинулсо и начал расказывать:
— Вот, внучег, шол па лесу калабог…
— А кто такой калабог? — перебил внучег.
— Ну…это такой круглый уебан, каторый ат фсех съйобываиццо, — пояснил дедужко и исчо затянулсо, — …он ат бабужки ушол, и ат дедужки ушол, и хуйзнаит ат кавота исчо там укатилсо…и это…тьфу блять…шышки сиводня ништяк, сцуко…этот, как там…калабог катиццо, катиццо, катиццо, катиццоооо…катиццоо….пхххх….катиццоооооо….
— Дедужко! Ну катиццо, а дальше?…
— Ай! Кто здесь?! Слы, потсан, ты шышег не… ой, бля, это ты, внучег… Ах да, вот калабог катиццо, и тут иму захателось…это, бля… покакать…да и мне што-та тоже, сцуко…ща в тубзег схажу и дорасскажу. Ой бля…чёта не встаёццо…ну хуй с ним. Так вот, выкатилсо калабог на сиредину паляны, и стал какать.
— А что, дедужко, у калабка попа тоже есть? — удивилсо внучег.
— Ну ты и глупый, внучег! Сафсем далбайоп штоле? Ну аткудова у калабка попа, а? — дедужко даже абидилсо.

— А ис чиво тагда калабог какает, если попы нету? — ахуел внучег.
— А… бля, ну это… а, ну да, попа в натуре у калабка есть, это письки у него нету, тьфу, сафсем старый стал…
— А пачиму калабог стал какать пасиредине паляны? Пачиму не пад йолкай? На паляне же фсем видно…
— Так это…калабог был, ну…- дедужко затянулсо трубкою, — дык он, сцуко, был копро…копро….копроэксгибиционист, бля!
— Ой, дедужко, а хто такой копроэскегебэист?
— А? Какой исчо кегебист? Я ничиво пра кегебистаф нигаварил! — дедужко в испуге огляделсо вокрук. — Вы тут миня ф сваи дила ни фпутывйте, нах! Курнуть штоле исчо…
— Нее, дедужко, ты пра калабка гавари, интиресна же!
— Ага, блйа, а я вот скоро обасрусь тут…ноги ватные, бля…надобно исчо пыхнуть, хе-хе-хе-хе-хехеееееее……пфффф…
Ну так вот, какает он, а тут вдрук…это…пфффффф….пхххх….сирены, шум, гам, в лесу ваздушнайа тривога! Ахтунг! Ахтунг!
— Чивось? — нипонел внучег, — какой исчо ахтунк?
— Ну тривога, значет, типа «внемание» па-германски.
— А што, это фсё ф Германеи праисхадило, штоле? Ва время вайны, да?
— А хуйевознаит…пххххх….Тьфу бля, ну канешна, ф Германеи, а хде ты исчо увидешь круглуйу паибень, срущуйу пасреди паляны, а? — дедужко укаризнинна пакачал барадой, — ну и маладёшь пашла, сафсем нихуя не думает…
— Ну а дальше? Пачиму тривога была?
— Дык это ш, бля…да заибал, внучег, я срать пайду! Итак ужо гавно на моск давит. Тривога, ну… Аэровафли на Германею напали, фсех ибать стали, кто не спряталсо. А калабог как рас ачько срущщее пасреди аткрытай паляны выставил, и…
— А что такое аэровафли? А ачько?
— Бляяяя….Ачько — это попа. А аэровафли….ну, это такие летающие письки.
— А что такое «ебать»? — ниунималсо внучег.
— Нууууу… .- дедужко затруднилсо… — ну это… это кагда писькой во што-нить тыкают, то это и называиццо — «ебать»… ну там напремер тычут писькой ф плюшеваво мишку — то значет, мишку ебут…Ай, бля, внучег, йа счас ваще тут абасрусь с табой! — дедужко торопливо заканчивал скаску, придержывая рукою сваю сраку, — Вопщем, фсе летающие письки выибали срущива калабка ф попу, порвали иму ачько нахуй и улетели. Патамушта нехуй срать па-извращенски на виду у фсех, вот. Так што я паскакал ф тубзег, а ты давай спать, и нехуй тут, — и дедужко исчес ф каредоре, — фсё равно такуйу адвансную скаску ты нихуя нипаймёшь, далбайоп малалетний, — донеслось из сортира.
Мальчег уже посапывал. В децкой галаве пранасились цвитныйе кортинки: круглые попы ф панике катаюццо па паляне, тщетно пытаясь увернуццо от летающих писек, но те их настигают и ебут, ебут, ебут… А вокруг шум, визг сирен и мегафоный рёв: «Ахтунг! Ахтунг! Ахтунг!»
— Ай! Мааамааа! — мальчег вскачил на пастели ф халоднам поту. «Я понял», — прошептал он, взрослея, -«Когда письками тычут ф попу, это называиццо Ахтунг. Завтра ф садике всем расскажу…»

//Илегз