Мелочь

Мама рассказывала, она ещё в девках была, где-то после войны, поехали они всей семьёй к родственникам, мать, отец, и они с сестрой. Дальше от её лица.

Стоим на платформе, ждём поезда, папа говорит — пойду говорит в туалет схожу. А туалеты там в конце платформы, за вокзалом. Ушел, а минут через пять оттуда, со стороны туалета, бегут по перрону трое. Три парня. Что есть мочи бегут, перепуганные, оглядываются. А за ними отец. Глаза страшные, лицо перекошеное, и орёт. Чего орёт непонятно, но явно не из словаря Даля. Мы от страха чуть не описались, я отца таким страшным никогда в жизни не видела. Он тихий был, спокойный.

Они мимо пробежали, мама нас в охапку, стоим, дрожим, что делать не знаем.
И тут смотрим, идёт папа назад, как ни в чем ни бывало, улыбается, папироску курит.
Мама ему — Что случилось?!
Он — А, пристали в туалете, дай мелочи на пиво. Я говорю — нету. Они обступили, чувствую — будут бить.
— Что, подрались? — спрашивает мама.
— Да куда! Трое, каждый здоровей меня! Слава богу, обошлось.
— Ага, — говорит мама, — мы видели, как обошлось. Чем ты их так напугал?

Папа говорит:
— Так я стою и думаю: отдать деньги — стыдно, не отдать — побьют. И в кармане хоть бы ножик перочинный. А нас ротный как учил: в рукопашном бою говорит главное — правильное выражение лица. При правильном, говорит, выражении лица противника можно обратить в бегство даже без применения холодного оружия. Шутки шутками, но такая меня злость взяла, говорю «Ну, гады!», и руку в карман. А в кармане расчёска. Эти кааак ломанулись, только пятки засверкали. Я специально не шибко бежал, чтоб не догнать. Думаю — догоню, а чего с ними делать? Я в рукопашную-то ходил, а драться толком так и не умею.

Мама успокоилась немного, говорит:
— Больше мы тебя одного в туалет не отпустим!
Папа говорит:
— Ага! На войну одному можно, а пописать нельзя?
Но с мамой было лучше не спорить. И всю дорогу мы как три дуры караулили его возле мужского туалета. А он над нами издевался. Войдёт в туалет и кричит оттуда:
— В помещении чисто! Хулиганов нет!
Выйдет, и докладывает, громко, специально на всю улицу:
— Товарищ командир, разрешите доложить, рядовой Смирнов оправился! Во время оправки никаких происшествий не случилось! Жду ваших дальнейших указаний!
Мама его ладошкой по спине треснет:
— Что ты нас позоришь на всю улицу!
А он:
— Я вас позорю?! Да я если бы знал, как выйдет, лучше бы я тем хулиганам всю мелочь отдал!