Морген

8 сентября, 2009 в 9:03 мск. Запостил:animals˚

кофе-хуёфе. как правильно отварить тампакс.

467 комментариев на “Морген”

КОЛХОЗ
8 сентября, 2009 at 09:06
Хуйорген, пиздец каг вчорась меня плющило!
КОЛХОЗ
8 сентября, 2009 at 09:22
Все мысли у организъма оп куреве, еслиб не пиво закурилбынахуй!
КОЛХОЗ
8 сентября, 2009 at 09:23
Но фпезду аццкие привычъги!
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 09:38
КОЛХОЗ маладетс!!!
Морген уважаемые жывотные!
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 09:39
Папробую разгрести предпост
blezg
8 сентября, 2009 at 09:50
Ага. а чо она сама на плитку не село???
™shcoda®
8 сентября, 2009 at 09:51
Харошый морген)))
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 09:59
Блин! Вот вы там насрале Жывотные О-о
Но… Асилел!
Basileo
8 сентября, 2009 at 10:11
Здрасти фсе!
Колхоз, нибздеть, уже никурящии жэфтоне тибя паддержуют и пирыжываюд. Луччи думай а черных зубах и язвах на лехких.
animals
8 сентября, 2009 at 10:11
морген, звере.
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 10:12
10
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 10:13
Эни морген! Каг самачуфствеё?
Basileo
8 сентября, 2009 at 10:13
10.
Basileo
8 сентября, 2009 at 10:14
Хуяссе, пралител. Эни, далажи, каг чочо фчира была.
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 10:14
У мну со стоилом разнетса ва времене 3 минуты! Карашо аднака!
Basileo
8 сентября, 2009 at 10:16
Хуяссе, а морген та крайне неплохой. Толька разглидел. Дайти три нафсякей.
Basileo
8 сентября, 2009 at 10:17
Ояибу, к. 15 — стойла рванула фпиред? У мня пачти 2 чяса.
Basileo
8 сентября, 2009 at 10:18
Эни, к. 17 — зачем таг жистока?!? Ты ваабще чилавег?
Sidorov
8 сентября, 2009 at 10:18
Утречько!
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 10:20
Базилео усе нармально. Ты успакоооойся!
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 10:22
Де чи-ла-вег? Дайти глянуть!
Ниразу чилавегаф нивидел
Basileo
8 сентября, 2009 at 10:22
Ояибу, к 21 — да сам ты … Та пра какой камент гришь? Как может быть все нормально после 100 с икорачкай?

Сидоров, привед.
Sidorov
8 сентября, 2009 at 10:24
OYAIBU
Де чи-ла-вег? Дайти глянуть!
Ниразу чилавегаф нивидел
________-
Чилавеки эта такие жевотные которые утром идут на работу и пашут как лошади
Basileo
8 сентября, 2009 at 10:25
БУГАГАГАГАГАГА!
Лана, нада атвлечся, ниспалица от липких слюней до пола и ржача. Патихоньку наченадь работац.
Sidorov
8 сентября, 2009 at 10:25
Basileo, превед!
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 10:27
Базилео йа пра камент нащет времени гаварил.
Каг страшна жыть.
Жывотнае жывотнава чилавегам абзываит
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 10:28
Дарово Сидараф!
Sidorov
8 сентября, 2009 at 10:28
2 OYAIBU
Докладаю. Фотки выслал в воскресенье.
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 10:29
30
Basileo
8 сентября, 2009 at 10:30
Па бабруйзкаму времини я бы уже пиченьку съел бы. А па влг — фтарая чяшка кофи и пездование фсуд.
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 10:31
морген хуерген, живатинушке.

трицаточку проебли уже?
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 10:32
Эни эта была фотка ф халирею?))))))
Basileo
8 сентября, 2009 at 10:33
Слушай, ОЯибу, на маей памити за 2 неделе онкету заполняле новэ штуке 4. Де ани есть? НаХУЯ тагда таг делать?
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 10:34
басельо — можит адин и тотже развликацо?
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 10:36
ЦП морген! Канема прае,ли
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 10:38
ЦП эта никамне вапрос.
Basileo
8 сентября, 2009 at 10:38
Привед, ЦЭПЭ. Думаиш?

Сидоров, атвичяй на вапрос ЦП!!! Ты пристрастился к онкете?
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 10:38
40
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 10:39
Красиво нипрайобаные 40
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 10:40
ЦП йа сам аХУЙе.
Sidorov
8 сентября, 2009 at 10:49
Basileo
Сидоров, атвичяй на вапрос ЦП!!! Ты пристрастился к онкете?
___

Не помню… Всё время выпивши … Хуйевознаит… Можэт и я….
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 11:01
СИДАРАФ ты эта астарожние. могут жи и пакакакакарать.
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 11:03
а када за палтосам гонка будит?
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 11:05
Гони, хуле. Куку сиравно спит
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 11:06
Иле тож паганяццо…
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 11:07
Не. Лениво
Leligg
8 сентября, 2009 at 11:09
ЗдрастьенаХУЙ!
а чочо ана ф кафейнег..иле кагэта хрень завецца..чайнэпакетеглиптан кунаит??? о_0
Leligg
8 сентября, 2009 at 11:09
ниганяццо!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!1
Leligg
8 сентября, 2009 at 11:11
чесна спиздел и ушол (четаць — улител) называйцо нашол!
КОЛХОЗ
8 сентября, 2009 at 11:15
Ниганяццо, бросайти курить!!
animals
8 сентября, 2009 at 10:17
спосибо, камрады, но хуле мне станеццо?
йа ужэ пазафтракал.

чокагсаме?
Leligg
8 сентября, 2009 at 11:18
иле тиха спиздел… сафсем запуталсо… кохве ахота… хоц у этай атнимай…
а вот есле йа призимлюсь на край этай пасудены..и ниабажгу лапке..то ана жэ нибудит пиць да??? мне аддаст…и кохве …и фсьо астальное на дисерд))))
чота патинула Мух на думки разныя…думке размышленея….
Leligg
8 сентября, 2009 at 11:19
КОЛХОЗ паздравляю!!!! с прашедшым первым дньом без никатина)))
animals
8 сентября, 2009 at 10:20
Байзель, какой йа нахуй чилавег?
жывотнае исессна.
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 11:23
палтоз праебали
OTVAL
8 сентября, 2009 at 11:23
морген — половой орген
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 11:26
шисят может быт?
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 11:28
Мухе здарово!
™shcoda®
8 сентября, 2009 at 11:29
КОЛХОЗ наверна топор скурил, вот теперь и пристает ка фсем с неприличныме предлаженеями…
Дюса Бика
8 сентября, 2009 at 11:30
Морген фсех! Бльа чуц ниапздл. Эни сднюхай тибьа фчира! Буть
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 11:31
и шисят праебана…
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 11:31
пайду на абед.

всем прибывшим — морген

не шалите.
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 11:31
Шысят
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 11:33
Шкода превед!
™shcoda®
8 сентября, 2009 at 11:42
Превед, OYAIBU
zloymedved
8 сентября, 2009 at 11:45
Бля нах..це моя хата!!! И моя пелотка…хто бля фатограф сцуконах???
Дюса Бика
8 сентября, 2009 at 11:46
некатрые жывотнэ ужэ пайдунаабет делаюд. тут ишо кофе нипил.
Дюса Бика
8 сентября, 2009 at 11:48
Ачочо злойта а медвеd?
Black_Soul
8 сентября, 2009 at 11:50
Драсьте, жэфтонэ!!!
кофе с пелоткой мне как-то сёравно.
а от блинчик с икоркой не откажусь…
дайте два!!!
blezg
8 сентября, 2009 at 11:54
Семисят. ихуле..
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 11:59
НОВЭ ЖЭВОТНЭ БЛЬА!!
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 12:03
Цлонег морген! Сачуствую тваиму ноуту
🙁
Нипавизло бидняшке
БльАцкий Сотона
8 сентября, 2009 at 12:03
а щас была бы ниплоха кофе и жопу пелотки паменять мествми
Leligg
8 сентября, 2009 at 12:05
OYAIBU а и поХУЙ!))))
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 12:06
Спугнули новэ 🙁
Leligg
8 сентября, 2009 at 12:07
имелас ввиду кам 71)
Leligg
8 сентября, 2009 at 12:07
и 75)))))
Leligg
8 сентября, 2009 at 12:07
и 78 тожэ поХУЙ!
БльАцкий Сотона
8 сентября, 2009 at 12:08
ХУЙ
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 12:09
Мухе заипалсо анкету зачитывать? ))))))))
Leligg
8 сентября, 2009 at 12:10
OYAIBU неа… проста таг поХУЙ))))))))
фсьоравно в новэ ====> никаво уже новэ нибудит…хуле толку та ))))
Black_Soul
8 сентября, 2009 at 12:10
ОЙАИБУ, Ты лучче мне сочуствуй)))
ноуту похрен сё. ён — машина.
а мне от как-то не похрен…
Дюса Бика
8 сентября, 2009 at 12:23
Скока время йаваспрашэвайу иде шэфЪ!
blezg
8 сентября, 2009 at 12:23
Настойсче медвед- на самам деле добрэ. Злой медвед- наверна падделко.
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 12:30
Цлоник. Канешна тибе буду. Тараканам точна ненене))))))
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 12:34
чочо праисходет?
КОЛХОЗ
8 сентября, 2009 at 12:37
ЛОПАТА!
Alexis
8 сентября, 2009 at 12:40
Морген. Ничего чеибе так кафеварачка, падрачил.
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 12:41
БУ-ГО-ГГАА))))))
Пацтулам)))))))))
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 12:44
Пришло время спрасить : аХУЙеваите сучечки?
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 12:45
дивяноста нипраибу
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 12:45
праибал дивяноста (плакает)
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 12:46
Превед.
Ана чочо, спала в чюлках???
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 12:49
Дементей — ана в нех ибалас.
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 12:52
Диментий превед!
blezg
8 сентября, 2009 at 12:56
Наверна
blezg
8 сентября, 2009 at 12:56
Скора
blezg
8 сентября, 2009 at 12:56
Будет
blezg
8 сентября, 2009 at 12:57
Такая цыфрэ
blezg
8 сентября, 2009 at 12:57
ЦТОНАХ
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 12:57
Сотка?
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 12:59
вот бля…
Sidorov
8 сентября, 2009 at 12:59
Цто праёбан
Sidorov
8 сентября, 2009 at 13:00
Два палтоса ушло
Sidorov
8 сентября, 2009 at 13:00
Де новэ псто?
Sidorov
8 сентября, 2009 at 13:01
Какова хуя?
Sidorov
8 сентября, 2009 at 13:03
Щас хуйню всякую постить буду
Sidorov
8 сентября, 2009 at 13:04
Блять, хуйню всякую праибал дета. Нету хуйни. Вотжэжблять!!!
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 13:06
ХУЙ!
Sidorov
8 сентября, 2009 at 13:07
110
Sidorov
8 сентября, 2009 at 13:07
OYAIBU, пришли фотке?
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 13:13
Сидараф у миня чочо адрес анимал злое собако бабруйск точка ком ?
НИХУЯСИБЕ О-О
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 13:15
Сидараф ты адрисам ашипсо. С миня спроса за фотки нет. Йа ни ШэфЪ.
АХУЕ О-О
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 13:18
ДАВЫАХУЕЛЕЧТОЛЕ????
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 13:20
ЦП Б/П! Ахуеле! Ибанулесь и фсяко ОЛОЛОЛО
Basileo
8 сентября, 2009 at 13:21
Где новае животнае? Я вирнулся с суда и имею вапросеги.
Папути пажрал селедачку с шубай.
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 13:23
ХУЙ!!!
Basileo
8 сентября, 2009 at 13:24
# Цтальная Печинь
September 8th, 2009 at 12:49 Цтальная Печинь

Дементей – ана в нех ибалас.
=================
Фтрусах? О_о
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 13:24
Базилео а новэ ХУЙ
Sidorov
8 сентября, 2009 at 13:31
120
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 13:32
120
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 13:32
басельо в чулочках
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 13:33
оябу мы сеня не снайперы нада в тир тринираваца
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 13:34
ХУЙ
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 13:34
ХУЙ
У
Й
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 13:35
Пашол патыкаю пистолетом в бак
Amigo
8 сентября, 2009 at 13:38
блять! морген та канешна харошей но скольки мона на ниво драчиць?!
и пачиму мой картинко нипостили ищо?! там важнае предупреждение для фсех жыффотных!
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 13:38
бензин не пралей
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 13:42
Амиго превед!
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 13:42
сто трицать?
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 13:42
130
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 13:43
Апять ХУЙ 🙁
Basileo
8 сентября, 2009 at 13:46
Я таг чюствую, ШефЪ загулял. Драчить придется сиводня и зафтра на этат морген. Эни видима фтарой день начял. На нас фсем поХУЙ.
Basileo
8 сентября, 2009 at 13:47
И кроми таво, мне этат морген нравеца. Астафьти.
kuku
8 сентября, 2009 at 13:47
Здрасте!!!! А новэ псто сеня будет?
Amigo
8 сентября, 2009 at 13:50
фсем превед! шэф видима ниуспел прачесть маё предупреждение и случилсё ппц.
admir@l
8 сентября, 2009 at 13:53
Здрасти мардасти….
OYAIBU!!!
Вот каг нада тыкать писталетам в баг!
s55.radikal.ru/i150/0909/a8/070e8fd345ab.jpg
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 13:55
ХУЙ!
admir@l
8 сентября, 2009 at 13:55
Новэ псто на вес золата сиводня…
Ужы сдрачил да блеску …скора будит нечива драчиц…
admir@l
8 сентября, 2009 at 13:56
140! САРВАЛ!
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 13:56
или гаварели уже?
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 13:57
ну все гонка за палтарысотки начинаица
Basileo
8 сентября, 2009 at 14:00
70!
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 14:01
хуясе семьсят.
Basileo
8 сентября, 2009 at 14:02
Ниибед.
Sidorov
8 сентября, 2009 at 14:02
144
™shcoda®
8 сентября, 2009 at 14:02
Трипалтоз нипраипите, сучечьке!!!
Sidorov
8 сентября, 2009 at 14:02
147
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 14:02
действительно да и похуй….
Sidorov
8 сентября, 2009 at 14:03
150?
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 14:03
150
Sidorov
8 сентября, 2009 at 14:03
От харашо!
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 14:03
апяц праибал, чта и требавалась даказать.
Basileo
8 сентября, 2009 at 14:05
Мля, жэфтоне, вы ничюствуити тривогу — Шефа нет, Эни ушол ниизвесна куда, чясы паламалесь фпизду, Танкиста, Отвала, Диментия нет, НАМ ПИЗДЕЦ?!?
admir@l
8 сентября, 2009 at 14:05
150!
admir@l
8 сентября, 2009 at 14:08
Пака никаво нет — используйте мегадевайс!
Но прашу НИ ПРАИБИТИ
s48.radikal.ru/i121/0909/b9/0a55e74f398a.gif
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 14:09
главнае не тармазитъ
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 14:09
они нас правиряют
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 14:10
для следущига паста нам нада навысрать до 500 каментаф. напрягите попки
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 14:10
уф. стошисят.
blezg
8 сентября, 2009 at 14:15
Мегадивайс зачотнэ.
БльАцкий Сотона
8 сентября, 2009 at 14:18
ана ебалась с завариванием кофия
admir@l
8 сентября, 2009 at 14:19
Ана ийебаласъ!
OTVAL
8 сентября, 2009 at 14:19
пчелайн сказали у вас розрыв на крыше. ликвидация ф порядке жывой очереди.
Black_Soul
8 сентября, 2009 at 14:25
шо у Вас тут?
вечьный морген??? ))))))))))))
дрочите наздоровье)))))))))))
————————————
ничоссе… пчелайн ОТВАЛУ крышу розорвал.
от ведь как оно сё…
™shcoda®
8 сентября, 2009 at 14:28
ОТВАЛ, у вас на крышэ жывайа очиредь? О_о!
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 14:28
ОТВАЛ а ликвидаццыя с крыши? В разрывах живая очередь? Ани там ахуеле фсе?
БльАцкий Сотона
8 сентября, 2009 at 14:30
Отвал: сделают кабель, расХУЙячат крышу, будишь как парень — с интырнетам пад аткрытым небам
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 14:31
Блядь! Уссалсо с каментов))))))))))))))))))
kuku
8 сентября, 2009 at 14:33
OYAIBU

September 8th, 2009 at 14:31
Блядь! Уссалсо с каментов))))))))))))))))))
=================================
Там вроде про ЛАПАТУ не гундели. 0_0
Amigo
8 сентября, 2009 at 14:33
170 — не, хуй!
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 14:33
КАКИЕ 500 КАМЕНТОВ? Ахуеле?
Amigo
8 сентября, 2009 at 14:33
ну зато сказал хуй!
Дюса Бика
8 сентября, 2009 at 14:34
Быра пустилсо сгоры.
s58.radikal.ru/i159/0909/78/1fa72c85fb26.jpg
Сарю шозанахЪ?. Расшаталас стоило!
admir@l
8 сентября, 2009 at 14:35
OTVAL
September 8th, 2009 at 14:19
пчелайн сказали у вас розрыв на крыше. ликвидация ф порядке жывой очереди.
****************************************
Пчелайн сказале -Щаз приедет Саша Белый с Баярскай и палезит на крышу…но это кгдэта ближы к Новаму Году ….
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 14:38
Куку превед!
ЛАПАТА была в самом начале ат КОЛХОЗА!
Basileo
8 сентября, 2009 at 14:39
Лан, чо хуле, драчить апять? Послеабединный морген.
Basileo
8 сентября, 2009 at 14:40
180.
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 14:41
180
Basileo
8 сентября, 2009 at 14:41
Ниибед апять.
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 14:41
стовосимьсят!!!!
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 14:42
праибале апяц.
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 14:42
# OTVAL
September 8th, 2009 at 14:19 OTVAL

пчелайн сказали у вас розрыв на крыше. ликвидация ф порядке жывой очереди.
=========================
Это Славик — летун парвал!
БльАцкий Сотона
8 сентября, 2009 at 14:43
бля у миня уже с ХУЙя такой же дым идед, как на моргене с кофе
Basileo
8 сентября, 2009 at 14:44
к. 178, 179, 181 — БАЯНЫ!
Basileo
8 сентября, 2009 at 14:46
Нада пайти булке пажрать.
Дюса Бика
8 сентября, 2009 at 14:47
2 БльАС ахладизь
i071.radikal.ru/0909/8f/78123d3f3af9.jpg
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 14:52
бляц. что за нипруха
Amigo
8 сентября, 2009 at 14:53
бля, ну пахота на 190 пашла
Amigo
8 сентября, 2009 at 14:54
190 я сказац!
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 14:54
190 можит?
Amigo
8 сентября, 2009 at 14:54
ХУУУУУУУУЯК — атабрал!
blezg
8 сентября, 2009 at 14:54
дада…
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 14:54
ну пиздец….
blezg
8 сентября, 2009 at 14:55
Ага сученьки зацифрой гоняццо!!!
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 14:55
шо нащет двести?
Amigo
8 сентября, 2009 at 14:55
разгон на 200 пашол.. скора сервак взлетит!
blezg
8 сентября, 2009 at 14:55
Двесте каму нада?неа?
Amigo
8 сентября, 2009 at 14:55
ща прикалю — 199!
blezg
8 сентября, 2009 at 14:55
ХУЙ
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 14:56
двести!
Amigo
8 сентября, 2009 at 14:56
201 и не-ЕБ!
blezg
8 сентября, 2009 at 14:56
200 ХУЙ. чо типерьта в тыще кто???
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 14:56
БЛЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ!
Amigo
8 сентября, 2009 at 14:56
патсталомнах!
kuku
8 сентября, 2009 at 14:56
А де рукаводство этава вертепа????? Ахуели сафсем!!!!!!!
blezg
8 сентября, 2009 at 14:56
Да кстаце. Амига камрад! превед Что там новара на арапскам палуостраве??
Amigo
8 сентября, 2009 at 14:57
так, гатовимсё!
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 14:57
вотд ведь ХууууууУЙТАаааа!!!!
blezg
8 сентября, 2009 at 14:57
НАДА 210
Amigo
8 сентября, 2009 at 14:57
фсем скучна!
blezg
8 сентября, 2009 at 14:58
Чочокаму 500- зобирайце.
admir@l
8 сентября, 2009 at 14:58
==============================>>>
Amigo
8 сентября, 2009 at 14:58
я на след. неделе еду ат арбав атдыхать… к другим арабам… ф турцею!
Amigo
8 сентября, 2009 at 14:58
ОООООООООООООООО!
admir@l
8 сентября, 2009 at 14:59
Камент 213.
МИРАЖБЛЯ!!!!!
admir@l
8 сентября, 2009 at 15:00
Amigo
September 8th, 2009 at 14:58

я на след. неделе еду ат арбав атдыхать… к другим арабам… ф турцею!
**********************
ПАХЛАВАБЛЯ!!!!
Amigo
8 сентября, 2009 at 15:00
адмирал — ты знаешь што дураки думают адинакава?
Дюса Бика
8 сентября, 2009 at 15:00
Амига паминял шыла на милу )))
Amigo
8 сентября, 2009 at 15:00
к. 217 — чочобля?
Amigo
8 сентября, 2009 at 15:01
Понт — 222
admir@l
8 сентября, 2009 at 15:01
ПИСССДЕЦЦЦ!!!
Amigo
8 сентября, 2009 at 15:01
ннннннннннннннннннннннннууууууууууууууууууууууууууууу! 222!
Amigo
8 сентября, 2009 at 15:01
БЛЯ! типерб до 333 тянуть!
admir@l
8 сентября, 2009 at 15:01
ЙЙЕБАНУЛА 220!!!!!
Дюса Бика
8 сентября, 2009 at 15:02
Три ста!
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 15:02
давненька так морген не засерали.
admir@l
8 сентября, 2009 at 15:02
У Электрига сиводня празднег!!!! Иму стукнуло 220!!!
Amigo
8 сентября, 2009 at 15:02
адимрал — я чо гаварю, думал след. номер каммента каторый захачу сарваць, скажу «новый псто» штоп фсех сдуло… 🙂
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 15:03
270 какашак да питиста и откроица новэ пост.
™shcoda®
8 сентября, 2009 at 15:03
Йопт!
Зачотна насреле!
admir@l
8 сентября, 2009 at 15:03
ХАТЯ нет судя патаму шо пятке у ниго дымяццо синим дымам — ево ййебануло нипадеццке 230

Кам.228-БАЯН , суко фатит баянитьбля!
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 15:03
так ча напрягли анусы.
Дюса Бика
8 сентября, 2009 at 15:03
Куды котемся, тррищи?
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 15:04
Пиздец???
Ахуеле???
Новэ осто забанен. За чочо с ним таг?
admir@l
8 сентября, 2009 at 15:05
Amigo
September 8th, 2009 at 15:02

адимрал – я чо гаварю, думал след. номер каммента каторый захачу сарваць, скажу “новый псто” штоп фсех сдуло…
*******************************
Амига!
Дыг я уж давно таг делаю….правда срач патом нисдиржац, но Цотко таг душевна греит душу……Кашерна!
Дюса Бика
8 сентября, 2009 at 15:06
ШэээээээээээээээээээээээээээээээээээээээээээээээээээээээээээээээээээвЪ !1!
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 15:06
240 и НИИБЕТ!
Amigo
8 сентября, 2009 at 15:06
Первый нах!
admir@l
8 сентября, 2009 at 15:06
240 раздилиц на 6 и прибавиц Шыссяд — БУДЕТ ЦОТКО!!!!
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 15:06
240
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 15:08
Ф тыщще!
За гонку-БАН!
admir@l
8 сентября, 2009 at 15:08
УРА НОВЭ!НОВЭ!НОВЭ!!!
(С разбегу ударяиццо ап пириборку и в канвульсеях пасматриваит на баклана каторый судавольствием срёт в формэннэ фуражку……СЪЕМ СЦУКУ!!!)
Basileo
8 сентября, 2009 at 15:09
Вы чочо разасралесь?
admir@l
8 сентября, 2009 at 15:10
======================>
(тарпедо пашло нахyууууйййй ….с газом Зилйонэ кнопге!!! ЖМИСУКА!!!)
Basileo
8 сентября, 2009 at 15:11
Придлагаю за правакацыю нащет НОВЭ сажать жывотнае жопай на фантанчег с вадой.
admir@l
8 сентября, 2009 at 15:12
ДВЕСТИПЯДЕСЯТ ГРАМ СПИРТЯРЫ ЗАЛЕЙТЕ В МЕНЯ!!!!!ТЕХНИЧИСКАГАБЛЯЯЯЯ!!!
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 15:12
Бльо!!! Апять месячные внизапна начались
i66.beon.ru/20/82/638220/64/22499464/gothic_pictures20.jpeg
Basileo
8 сентября, 2009 at 15:12
Смела можите праибать 250.
Basileo
8 сентября, 2009 at 15:13
250.
admir@l
8 сентября, 2009 at 15:13
Basileo
September 8th, 2009 at 15:11

Придлагаю за правакацыю нащет НОВЭ сажать жывотнае жопай на фантанчег с вадой.
*********************************************************************
Я САГЛАСЕН- БО АТ СРАЧА УЖЕ ФОРМЕННЭ БРЮКЕ ПАЛНЫ ГАМНА!!!!
САДИЦ ЖЫВОТНЫХ НА ФАНТАН, А ЖЫВОТНЫХ ЖЕНСКАГА ПОЛА НА БИДЭ(такаяж хууууyйня)
О!!! ЗАБЫЛ!!! 250 — сучечки!!!!! 🙂
blezg
8 сентября, 2009 at 15:15
АХУЙЕТЬ
Basileo
8 сентября, 2009 at 15:16
Жэфтоне с тлп, вы нисильна еще ахуеле?
admir@l
8 сентября, 2009 at 15:19
Я каждый день вижу это!!!!!! 🙂 🙂 🙂
ПАЗДРАВЬТЕ МЕНЯ!!!
s59.radikal.ru/i166/0909/69/37b9c2bc8ebd.jpg
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 15:19
там новэ

———>>
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 15:20
кк 255 никтониквидел?
Amigo
8 сентября, 2009 at 15:20
хватит уже песдеть!
Amigo
8 сентября, 2009 at 15:21
сраць — сраице, и песдеть та нинада!
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 15:22
всех здуло…
admir@l
8 сентября, 2009 at 15:22
НОВЭ!!!!
УРА!!!
====>>
Amigo
8 сентября, 2009 at 15:22
так фсё! абявляю новаю игру! рас там а нас низаботятся, все камментят крео ф буквах! новый псто ф камментах так сказаць… пра топку пасрём заадно..
admir@l
8 сентября, 2009 at 15:23
СПИСДИЛ 260 и кроасива таг Бомбачкай съебнул чириз леера в марскую гладь!!!
ఊ• Šê® •ఋ
8 сентября, 2009 at 15:24
стаять новава там нет ето правакация
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 15:27
ХУЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙ!!!!!!

тавареще. и этим все сказано
blezg
8 сентября, 2009 at 15:28
щтотакое??? хде шэф???
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 15:28
Как это он так красиво?
vip.karelia.ru/files/10082007_004__199_140.jpg
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 15:32
Матацыклэ рулят!
cs295.vkontakte.ru/u5946243/33988740/x_840f83c3.jpg
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 15:33
кк 266 цвтоф сабирал судя па всиму
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 15:33
Ахуиваю с трафега!
Но пака асиливаю
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 15:34
Молилась ли ты на ночь, Дэздэмона???
62.149.5.16/i3/d9/8a/5d232b3f06ef0574b8fb92fab80e.jpeg
Basileo
8 сентября, 2009 at 15:34
Адмирал, научи меня таким смешным и непавтаряющимся шуткам как НОВЭ. Я апхахатался. Ты такой юмаризт!
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 15:34
кк267 никрасива. сиське атвисле…
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 15:34
А чочо фсё исчо морген?
Ну морген камрады!
Alexis
8 сентября, 2009 at 15:35
Зибался драчить на морген пайду падкрепица и силы вастанавить, да 500 исчо далико
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 15:35
гатовимся к триста
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 15:36
давненька не была триста у нас.
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 15:36
ХУУУУУУУУУУЙ!
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 15:37
нонизабываим, что нас впириди ждет пицот а после него новэ постэ.
Amigo
8 сентября, 2009 at 15:37
Мой баян савчира-
сижу на работо, званок… беру — алло… алло..! да?!
слышится какое-то бормочение.. девушка.. прислушиваюсь…
«Алекс! Я просила Алекс к телефона, д-е-в-у-ш-к-у (У нас тут все Саши, Шуру и даже Алёши — все Алексы…)
-Ну, как слышите — это явно не я!
-Но я её просила к телефону а мне перевили вас! это не моя вина! Что я теперь должна делать?
-Ну я не знаю, у меня что-то другое между ног, это тодже не моя вина!!!! Я вас обратно перевду в цетраль..
-Это безобразие, вы меня обслужите и мне всё равно что у вас между ног! мне сказали…
-Ну кто, кто вас ко мне первёл!
-Девочки, из централи…
-Ну да.. А вы им так и сказали — переведите меня к Алекс? (у нас в языке нет Алексу, Нужна Алекс и тд. — всё одинакого!)
-Так и сказала!
-Поздравляю! У нас 18 Алексов тут! так вам и дали то что вы просили, я Алекс, дальше что?
-Ну а что мне делать?
-Катитесь в цетраль — скажите что вам нужно Александру — бабу! Такая одна…
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 15:37
паддерживаю 277га каминтатара пра ХУЙ тоже ни забываим.
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 15:38
Табель о рангах
Должностные абязанности
Иерархическая лестницо
elefterian.com/files/mix_4/chins.jpg
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 15:39
чета из ккрео 279 — нихуя непонял многа букф читац лен. пра чочо там?
Basileo
8 сентября, 2009 at 15:40
Карочи, я упиздел нинадолга, нирасхадитись.
Паявица есле кто, скажити, что морген уже сильна заибалася.
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 15:40
триста кстате скора.
Amigo
8 сентября, 2009 at 15:40
282 — да глвное нисмысал, а то што 300 будет ищо ниже!
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 15:40
ТРИИИИИИССССССССТАААААААБЛЯЯЯЯ!
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 15:41
ТАМ нет НОВЭ ===========>>>>>>>>
Amigo
8 сентября, 2009 at 15:41
нисець съябываць до 300! Спартааааааааааа!
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 15:41
триста, приди триста….
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 15:41
Ниасилел
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 15:42
срем, срем, не оборачиваемся!!
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 15:42
триста!!!!
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 15:42
ни праибать! главное ни праибать!!!

ТРИСТА!!!
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 15:43
триста?
Basileo
8 сентября, 2009 at 15:43
Ну чочо разасралесь. 300 и ниибед.
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 15:43
ОЯИБУ здесь?
forums.amdm.ru/uploads/post-15-1243797075.jpg
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 15:44
300
Basileo
8 сентября, 2009 at 15:44
Аднака ниувонахуй.
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 15:44
аааа!!! триста!!!!
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 15:44
300!
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 15:45
вот тыж снайпер бляцкий, Диментий то….
Amigo
8 сентября, 2009 at 15:45
СПАРТААААААААААААААААААААА!
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 15:45
Вот таким вот образом!
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 15:45
двести высероф и новый пост наш.
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 15:45
Асилел 300 КАМЕНТОВ
™shcoda®
8 сентября, 2009 at 15:47
333 низанимаць!!!
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 15:47
хули подтираемся? продолжаим срац
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 15:48
Диментий там прачочо???
Тиресна аш слюна бижыт
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 15:49
а после риста гавариле ХУЙ?
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 15:50
10?
™shcoda®
8 сентября, 2009 at 15:51
ПОДОФИЛЛУМ ПЕЛЬТАТУМ (Podophillum peltatum)

Подофилл. Травянистое растение из семейства барбарисовых.

Настойка приготовляется из свежего корня, растирания — из порошка высушенного корня.

Патогенез подофиллина находится в «Новом лекарствоведении».
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 15:52
# OYAIBU
September 8th, 2009 at 15:48 OYAIBU

Диментий там прачочо???
Тиресна аш слюна бижыт
=======================
Пасматри. Там пра то, што ты любиш!
Дюса Бика
8 сентября, 2009 at 15:52
Цледуще новэ бут апяц Моргн ессе Эни даст иво нам зафтро
Sidorov
8 сентября, 2009 at 15:53
™shcoda®
ПОДОФИЛЛУМ ПЕЛЬТАТУМ (Podophillum peltatum)

Подофилл. Травянистое растение из семейства барбарисовых.

Настойка приготовляется из свежего корня, растирания – из порошка высушенного корня.

Патогенез подофиллина находится в “Новом лекарствоведении”.
___

Курил я эту хрень. Не вставляет нихуя.
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 15:53
# ™shcoda®
September 8th, 2009 at 15:51 ™shcoda®

ПОДОФИЛЛУМ ПЕЛЬТАТУМ (Podophillum peltatum)

Подофилл. Травянистое растение из семейства барбарисовых.

Настойка приготовляется из свежего корня, растирания – из порошка высушенного корня.

Патогенез подофиллина находится в “Новом лекарствоведении”.
===================================
Нипей эту настойку! А то станеш педофилом!
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 15:53
а чочо морген уже был сегодня?
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 15:55
Диментий надо ссылу как нить выделить. Нифкурсе каг с тилифоннай Оперы эта делаиццо?
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 15:56
оябу если нокийа — папробуй карандашикам.
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 15:56
Можэт Эни абидилсо, што ево нипаздравели с днюхом атдельным пастом???
Эни!!! Паздравляю тибя с Днём раждения!!!
ljplus.ru/img/t/r/trushka/birsday.gif
admir@l
8 сентября, 2009 at 15:57
2 OYAIBU
Спраси у ниё!
i024.radikal.ru/0909/c4/97564d73b20d.jpg

А патом выййеби иё лапатай!!!!
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 15:57
320?
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 15:58
# OYAIBU
September 8th, 2009 at 15:55 OYAIBU

Диментий надо ссылу как нить выделить. Нифкурсе каг с тилифоннай Оперы эта делаиццо?
=================
С опиры никак. 🙁
Сцылы выделяюца и капируюца тока в эксплорере.
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 15:58
двацатка праъобана…
Дюса Бика
8 сентября, 2009 at 15:58
Читвертая сотньа!
Пылаюд ладошке!
Ганяют за цыффрой
Жывотныя бля.

Таг дайтижэ новэ,
Сепул иле Эни.
Танкизт иле Ромб,
иль Отвал траляля..
БльАцкий Сотона
8 сентября, 2009 at 15:58
аХУЙеть, скока насрана, но да рекорда перванаха еще даХУЙя
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 16:01
добили жэвотных,
что стали стехами
ани говорить
инагда невпапад

и жопы балят
да и пост переполнен
ну дайте уж новэ
епон вашо мат.
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 16:01
перванах наикада не будит пабит.
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 16:02
От сюда бэ запустить ОЯИБУ!!!
kitairu.net/pictures/cat/big/77/15560.jpg
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 16:03
Блядь! Надо в тлп Эксплойку устанавливать.
Диментий а ты браузер BOLT юзал на тлп?
Дюса Бика
8 сентября, 2009 at 16:04
какта вморген вышле звери
вышле звери — стале цраць
налажиле целу кучу
дажэ НОВЭ нивидать
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 16:05
2 OYAIBU
Не. Дажэ нислыхал пра такой.
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 16:05
там новэ —————>>>

нету (((
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 16:06
333!
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 16:06
А де Шкода?
Дюса Бика
8 сентября, 2009 at 16:06
15:01
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 16:06
ну хоть чота нипраибал… главнэ атвлечь вовримя…
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 16:07
ну ищо 260 высеров и золотой ключег наш.
™shcoda®
8 сентября, 2009 at 16:07
Йа что-та праипал?
Дюса Бика
8 сентября, 2009 at 16:07
разнеца с Ебургом вавремене 5 менуд
Дюса Бика
8 сентября, 2009 at 16:08
Сепул гдета на Урале
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 16:08
340 праибал
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 16:08
# Цтальная Печинь
September 8th, 2009 at 16:06 Цтальная Печинь

ну хоть чота нипраибал… главнэ атвлечь вовримя…
=======================
Садись на фонтан!
КОЛХОЗ
8 сентября, 2009 at 16:08
А патамушто так надо и ниибет!
Дюса Бика
8 сентября, 2009 at 16:09
2 OYAIBU шэфЪ рядам. нираслабльайса!
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 16:09
разнеца с Питером вавремене 2 часа
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 16:10
Диментий Нутычоблин
September 8th, 2009 at 16:08

# Цтальная Печинь
September 8th, 2009 at 16:06 Цтальная Печинь

ну хоть чота нипраибал… главнэ атвлечь вовримя…
=======================
Садись на фонтан!

======================

ненене девид блейн, тоесть диментий наебыч. на фантан мне никак низя.
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 16:10
# Дюса Бика
September 8th, 2009 at 16:08 Дюса Бика

Сепул гдета на Урале
=====================
А хто такой Сепул?
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 16:10
триста писят кто захаваец?
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 16:11
палучица? нипраибать…
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 16:11
нипалучица
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 16:13
ГЫЫЫ!!!
xo.ucoz.ru/_ph/45/684513138.gif
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 16:13
Диментий йа во фтарую ссылу схадил))))
Палюсь на фсю запрафку)))))))))))))))
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 16:14
затишье какое-то….. а нада ещё 150 каментов высрать
АццкийSurfer
8 сентября, 2009 at 16:14
новых пастов не будет?
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 16:14
попью ка я чаю. не зря же в морген пялюс…
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 16:15
АццкийSurfer
September 8th, 2009 at 16:14

новых пастов не будет?

++++++

нада высрать пицот тагда выдадут новэ
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 16:16
isterico.ru/wp-content/uploads/2009/04/lopaty1-300×225.jpg
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 16:17
Сепула нивсречал 🙁 Время в стоиле Ебуржское у же абганяит на 15 мин
Amigo
8 сентября, 2009 at 16:18
666!
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 16:19
# OYAIBU
September 8th, 2009 at 16:13 OYAIBU

Диментий йа во фтарую ссылу схадил))))
Палюсь на фсю запрафку)))))))))))))))
===============================
Тагда фпервую можэш нихадить.
Иди в 357
Чудесний Кабан
8 сентября, 2009 at 16:19
ЗдраХУЙте камрады. чья 400 будет? забивайте цифру.
admir@l
8 сентября, 2009 at 16:19
КАМРАДЫ!!!!
ВОТ КИДАЮ ВАМ ЗА ПИРИГАРОТКУ ЗАЧЁТНУЮ ПЕЛОДКУ !!!
ДРАЧИИИИТТЬЬ!!!!!
s58.radikal.ru/i161/0909/d2/fd02b42cb6c9.jpg
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 16:19
Диментий Нутычоблин
September 8th, 2009 at 16:16

isterico.ru/wp-content/uploads/2009/04/lopaty1-300×225.jpg

====================

404
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 16:20
Пижжю! Таг жэ ровно на пять минут впереди и идёт.
admir@l
8 сентября, 2009 at 16:20
364 дня вгаду! Я тут сру!!!!
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 16:21
admir@l
September 8th, 2009 at 16:19

КАМРАДЫ!!!!
ВОТ КИДАЮ ВАМ ЗА ПИРИГАРОТКУ ЗАЧЁТНУЮ ПЕЛОДКУ !!!
ДРАЧИИИИТТЬЬ!!!!!
s58.radikal.ru/i161/0909/d2/fd02b42cb6c9.jpg

==================

пошло то как…
оба ударения верны
admir@l
8 сентября, 2009 at 16:21
Или 365???
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 16:21
ударными темпами срем, таварещи!
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 16:26
не атвликаемся. на гаризонте читы ри ста
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 16:26
Выхухоль!
foxmovies.ru/graphics/n/56/241__106.jpg
images.izvestia.ru/week/4936.jpg
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 16:27
тры сем нол
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 16:27
пра е ба на.
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 16:30
isterico.ru/wp-content/uploads/2009/04/lopaty1.jpg
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 16:30
Эта работает.
Чудесний Кабан
8 сентября, 2009 at 16:33
дайти дфе , чюда лапаты
Чудесний Кабан
8 сентября, 2009 at 16:33
376
Чудесний Кабан
8 сентября, 2009 at 16:33
тры сем сем
Чудесний Кабан
8 сентября, 2009 at 16:34
мож подибашырем?
™shcoda®
8 сентября, 2009 at 16:37
Кабан, я те подибашырю!
Сри кучно, адиночныме, как фсе!!!
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 16:38
Аццтавить дебош! Ни пятнетса сёдня!
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 16:39
Фсех дибошыров — в Петергоф на фонтаны! Пасадить!
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 16:39
Насадить!
blezg
8 сентября, 2009 at 16:42
ЕБВАШУГЛАШУ БЛЯТЬ КАКОЙ ДЛИННЭ НЫНЧИ МОРГЕН!!!! Я АЖ ТИХАТАХА АХУЕЛ. И ПАШОЛ АПЯТЬ ГАТОВИЦЦО КА СНУ. ШОПИЗДЕТЦ.
blezg
8 сентября, 2009 at 16:43
ЧОБЛЯТЬ БУДЕМ КАГИ ЗАГАДАЛЕ- ФТЫЩЕ????
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 16:44
400 на гаризонте
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 16:45
Йа ахуе. Йа эта асиливаю О-О
blezg
8 сентября, 2009 at 16:46
ЕБАНЭМОРГЭНЕБАНЭМОРГЭНЕБАНЭМОРГЭНЕБАНЭМОРГЭНЕБАНЭМОРГЭНЕБАНЭМОРГЭН
ЕБАНЭ ЕБАНЭМОРГЭНЕБАНЭМОРГЭНЕБАНЭМОРГЭНЕБАНЭМОРГЭНЕБАНЭМОРГЭНЕБАНЭМОРГЭНМОРГЭНЕБАНЭМОР ЕБАНЭМОРГЭНЕБАНЭМОРГЭНЕБАНЭМОРГЭНЕБАНЭМОРГЭНЕБАНЭМОРГЭНЕБАНЭМОРГЭНГЭНЕБАНЭМОРГЭ ЕБАНЭМОРГЭНЕБАНЭМОРГЭНЕБАНЭМОРГЭНЕБАНЭМОРГЭНЕБАНЭМОРГЭНЕБАНЭМОРГЭННЕБАНЭМОРГЭНЕБАНЭМОРГЭНЕБАНЭМОРГЭН ЕБАНЭМОРГЭНЕБАНЭМОРГЭНЕБАНЭМОРГЭНЕБАНЭМОРГЭНЕБАНЭМОРГЭНЕБАНЭМОРГЭН ЕБАНЭМОРГЭНЕБАНЭМОРГЭНЕБАНЭМОРГЭНЕБАНЭМОРГЭНЕБАНЭМОРГЭНЕБАНЭМОРГЭН
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 16:47
КАКОВА ХУЯ???
Дюса Бика
8 сентября, 2009 at 16:47
пицот иниибёд
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 16:47
Ах так???
Ну пиздетс вам!
Дюса Бика
8 сентября, 2009 at 16:48
блия недалёд
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 16:48
Война и мир

Оглавление | Текст ››› (1-я часть — 30 k)

Даты написания: 1863—1869 гг.
Источник: Л. Н. Толстой. Собрание сочинений в восьми томах. Т. 3,4. М., «Лексика», 1996..
Добавлено в библиотеку: 24.04.04.

Оглавление

Том первый
(30 k) »

Часть первая
(30 k) »

I
(30 k) »

II
(21 k) »

III
(27 k) »

IV
(35 k) »

V
(21 k) »

VI
(40 k) »

VII
(22 k) »

VIII
(17 k) »

IX
(19 k) »

X
(16 k) »

XI
(22 k) »

XII
(23 k) »

XIII
(23 k) »

XIV
(15 k) »

XV
(25 k) »

XVI
(19 k) »

XVII
(22 k) »

XVIII
(29 k) »

XIX
(23 k) »

XX
(21 k) »

XXI
(24 k) »

XXII
(49 k) »

XXIII
(25 k) »

XXIV
(22 k) »

XXV
(34 k) »

Часть вторая
(21 k) »

I
(21 k) »

II
(27 k) »

III
(28 k) »

IV
(31 k) »

V
(18 k) »

VI
(16 k) »

VII
(21 k) »

VIII
(30 k) »

IX
(22 k) »

X
(27 k) »

XI
(19 k) »

XII
(26 k) »

XIII
(25 k) »

XIV
(19 k) »

XV
(24 k) »

XVI
(16 k) »

XVII
(22 k) »

XVIII
(21 k) »

XIX
(23 k) »

XX
(24 k) »

XXI
(28 k) »

Часть третья
(34 k) »

I
(34 k) »

II
(32 k) »

III
(33 k) »

IV
(32 k) »

V
(26 k) »

VI
(25 k) »

VII
(31 k) »

VIII
(21 k) »

IX
(26 k) »

X
(23 k) »

XI
(21 k) »

XII
(27 k) »

XIII
(24 k) »

XIV
(22 k) »

XV
(25 k) »

XVI
(19 k) »

XVII
(23 k) »

XVIII
(26 k) »

XIX
(22 k) »

Том второй
(29 k) »

Часть первая
(29 k) »

I
(29 k) »

II
(24 k) »

III
(22 k) »

IV
(22 k) »

V
(16 k) »

VI
(23 k) »

VII
(19 k) »

VIII
(21 k) »

IX
(16 k) »

X
(19 k) »

XI
(17 k) »

XII
(19 k) »

XIII
(18 k) »

XIV
(17 k) »

XV
(19 k) »

XVI
(18 k) »

Часть вторая
(18 k) »

I
(18 k) »

II
(25 k) »

III
(28 k) »

IV
(19 k) »

V
(15 k) »

VI
(24 k) »

VII
(17 k) »

VIII
(20 k) »

IX
(33 k) »

X
(21 k) »

XI
(30 k) »

XII
(19 k) »

XIII
(21 k) »

XIV
(15 k) »

XV
(20 k) »

XVI
(22 k) »

XVII
(19 k) »

XVIII
(17 k) »

XIX
(21 k) »

XX
(20 k) »

XXI
(23 k) »

Часть третья
(17 k) »

I
(17 k) »

II
(17 k) »

III
(16 k) »

IV
(18 k) »

V
(24 k) »

VI
(18 k) »

VII
(21 k) »

VIII
(18 k) »

IX
(18 k) »

X
(22 k) »

XI
(19 k) »

XII
(16 k) »

XIII
(20 k) »

XIV
(19 k) »

XV
(17 k) »

XVI
(19 k) »

XVII
(15 k) »

XVIII
(21 k) »

XIX
(15 k) »

XX
(18 k) »

XXI
(18 k) »

XXII
(19 k) »

XXIII
(24 k) »

XXIV
(17 k) »

XXV
(19 k) »

XXVI
(18 k) »

Часть четвертая
(21 k) »

I
(21 k) »

II
(15 k) »

III
(17 k) »

IV
(23 k) »

V
(21 k) »

VI
(26 k) »

VII
(30 k) »

VIII
(18 k) »

IX
(19 k) »

X
(29 k) »

XI
(19 k) »

XII
(18 k) »

XIII
(17 k) »

Часть пятая
(22 k) »

I
(22 k) »

II
(19 k) »

III
(24 k) »

IV
(18 k) »

V
(23 k) »

VI
(17 k) »

VII
(19 k) »

VIII
(20 k) »

IX
(23 k) »

X
(19 k) »

XI
(16 k) »

XII
(19 k) »

XIII
(19 k) »

XIV
(18 k) »

XV
(23 k) »

XVI
(22 k) »

XVII
(16 k) »

XVIII
(18 k) »

XIX
(19 k) »

XX
(19 k) »

XXI
(20 k) »

XXII
(18 k) »

Том третий
(22 k) »

Часть первая
(22 k) »

I
(22 k) »

II
(21 k) »

III
(21 k) »

IV
(23 k) »

V
(16 k) »

VI
(29 k) »

VII
(20 k) »

VIII
(26 k) »

IX
(28 k) »

X
(19 k) »

XI
(24 k) »

XII
(20 k) »

XIII
(17 k) »

XIV
(17 k) »

XV
(18 k) »

XVI
(18 k) »

XVII
(18 k) »

XVIII
(22 k) »

XIX
(22 k) »

XX
(25 k) »

XXI
(22 k) »

XXII
(24 k) »

XXIII
(15 k) »

Часть вторая
(23 k) »

I
(23 k) »

II
(21 k) »

III
(16 k) »

IV
(34 k) »

V
(26 k) »

VI
(23 k) »

VII
(22 k) »

VIII
(30 k) »

IX
(22 k) »

X
(24 k) »

XI
(17 k) »

XII
(16 k) »

XIII
(20 k) »

XIV
(22 k) »

XV
(25 k) »

XVI
(19 k) »

XVII
(23 k) »

XVIII
(23 k) »

XIX
(22 k) »

XX
(19 k) »

XXI
(21 k) »

XXII
(20 k) »

XXIII
(15 k) »

XXIV
(17 k) »

XXV
(30 k) »

XXVI
(23 k) »

XXVII
(18 k) »

XXVIII
(18 k) »

XXIX
(20 k) »

XXX
(17 k) »

XXXI
(28 k) »

XXXII
(14 k) »

XXXIII
(18 k) »

XXXIV
(24 k) »

XXXV
(21 k) »

XXXVI
(22 k) »

XXXVII
(18 k) »

XXXVIII
(24 k) »

XXXIX
(17 k) »

Часть третья
(19 k) »

I
(19 k) »

II
(18 k) »

III
(17 k) »

IV
(19 k) »

V
(17 k) »

VI
(22 k) »

VII
(24 k) »

VIII
(16 k) »

IX
(17 k) »

X
(18 k) »

XI
(17 k) »

XII
(19 k) »

XIII
(19 k) »

XIV
(17 k) »

XV
(18 k) »

XVI
(22 k) »

XVII
(21 k) »

XVIII
(18 k) »

XIX
(22 k) »

XX
(16 k) »

XXI
(16 k) »

XXII
(16 k) »

XXIII
(20 k) »

XXIV
(20 k) »

XXV
(34 k) »

XXVI
(24 k) »

XXVII
(20 k) »

XXVIII
(21 k) »

XXIX
(48 k) »

XXX
(14 k) »

XXXI
(20 k) »

XXXII
(25 k) »

XXXIII
(27 k) »

XXXIV
(23 k) »

Том четвертый
(23 k) »

Часть первая
(23 k) »

I
(23 k) »

II
(17 k) »

III
(24 k) »

IV
(22 k) »

V
(19 k) »

VI
(20 k) »

VII
(21 k) »

VIII
(20 k) »

IX
(16 k) »

X
(21 k) »

XI
(19 k) »

XII
(23 k) »

XIII
(17 k) »

XIV
(23 k) »

XV
(20 k) »

XVI
(24 k) »

Часть вторая
(18 k) »

I
(18 k) »

II
(17 k) »

III
(17 k) »

IV
(15 k) »

V
(14 k) »

VI
(18 k) »

VII
(16 k) »

VIII
(16 k) »

IX
(20 k) »

X
(21 k) »

XI
(22 k) »

XII
(17 k) »

XIII
(19 k) »

XIV
(20 k) »

XV
(16 k) »

XVI
(16 k) »

XVII
(17 k) »

XVIII
(15 k) »

XIX
(16 k) »

Часть третья
(18 k) »

I
(18 k) »

II
(16 k) »

III
(17 k) »

IV
(19 k) »

V
(19 k) »

VI
(16 k) »

VII
(20 k) »

VIII
(16 k) »

IX
(20 k) »

X
(20 k) »

XI
(17 k) »

XII
(18 k) »

XIII
(17 k) »

XIV
(14 k) »

XV
(17 k) »

XVI
(17 k) »

XVII
(14 k) »

XVIII
(15 k) »

XIX
(21 k) »

Часть четвертая
(20 k) »

I
(20 k) »

II
(16 k) »

III
(17 k) »

IV
(18 k) »

V
(19 k) »

VI
(17 k) »

VII
(15 k) »

VIII
(19 k) »

IX
(16 k) »

X
(23 k) »

XI
(14 k) »

XII
(17 k) »

XIII
(23 k) »

XIV
(16 k) »

XV
(18 k) »

XVI
(17 k) »

XVII
(23 k) »

XVIII
(22 k) »

XIX
(15 k) »

XX
(14 k) »

Эпилог
(18 k) »

Часть первая
(18 k) »

I
(18 k) »

II
(15 k) »

III
(21 k) »

IV
(16 k) »

V
(18 k) »

VI
(21 k) »

VII
(18 k) »

VIII
(19 k) »

IX
(23 k) »

X
(22 k) »

XI
(18 k) »

XII
(21 k) »

XIII
(18 k) »

XIV
(24 k) »

XV
(22 k) »

XVI
(23 k) »

Часть вторая
(21 k) »

I
(21 k) »

II
(21 k) »

III
(16 k) »

IV
(25 k) »

V
(17 k) »

VI
(19 k) »

VII
(18 k) »

VIII
(21 k) »

IX
(24 k) »

X
(23 k) »

XI
(14 k) »

XII
(16 k) »
Это тока аглавление!
OYAIBU
8 сентября, 2009 at 16:48
Пиздец! Ушол.
blezg
8 сентября, 2009 at 16:49
Задзеркальні КОМАХИ

Перш за все, звичайно, потрібно було озирнутися і познайомитися з країною, за якою їй належало подорожувати.
— Зовсім як на уроці географії, — подумала Аліса, піднімаючись навшпиньки, щоб зазирнути подалі. — Головні річки? Ніяких. Головні гори? Всього один — і я на ній стою. Як вона називається? По-моєму, ніяк. Головні міста? .. Ой, _кто ето_ там? В’ються, наче бджолиний рій … Тільки, звичайно, бджіл на такій відстані не побачиш …
Вона замовкла і стала дивитися на загадкових комах, які кружляли над квітами, занурюючи у них хоботку.
— Зовсім як справжні бджоли, — подумала Аліса.
Звичайно, це були зовсім не бджоли, по правді кажучи, це були слони, у чому Аліса дуже скоро переконалася. У неї аж дух захопило від цього відкриття.
— А які там величезні, мабуть, квіти! — Міркувала Аліса. — Наче будинок, тільки без даху і на стеблі! А скільки меду! Підійду-но я ближче … Ні, краще почекаю …
Вона почала було спускатися з пагорба, але раптом злякався і зупинилася.
— Перш ніж туди йти, потрібно запастися гарною гілкою, щоб відмахуватися від слонів, — виправдовувалася вона перед собою. — А як буде смішно, коли мене запитають будинку, як мені тут сподобалося, і я скажу: «Дуже приємна була прогулянка, тільки … — тут вона похитала головою (така вже в неї була звичка!), — Тільки було _жарко_ і _пильно_, і слони _докучалі_! »
— Спущуся-но я в інший бік, — промовила вона, помовчавши, — а до слонам піду пізніше. Мені ж треба _поскорее_ потрапити на третю лінію!
З цими словами вона втекла з пагорба і перестрибнула через перший із шести струмочків (* 23).

— Ваші квитки! — Сказав Контролер, тицяючи голову у віконце.
Все тут же пред’явили квитки; розміром квитки були не менше пасажирів, і у вагоні тому відразу стало дуже тісно.
— Та-ак, — протягнув Контролер та сердито глянув на Алісу. — А де твій квиток, дівчинка?
І всі хором закричали ( «Наче приспів у пісні», — промайнуло у Аліси в голові):
— Не держи його, дівчинка! Ти знаєш, скільки коштує час? Тисячу фунтів — одна хвилина!
— На жаль, у мене немає квитка, — злякано сказала Аліса. — Там, де я села, не було каси …
І хор голосів підхопив:
— Там не було місця для каси! Знаєш, скільки коштує там земля? Тисячу фунтів — один дюйм!
— Не виправдовуйся, дівчинка! — Сказав Контролер. — Треба було купити квиток у машиніста.
І знову хор голосів підхопив:
— У людини, яка веде паровоз! Знаєш, скільки коштує дим від паровоза? Тисячу фунтів — одне колечко!
— Краще мені промовчати, — подумала Аліса.
На цей раз, так як вона не вимовила жодного слова, ніхто нічого не сказав, але, на превеликий її здивування, всі хором подумали (сподіваюся, ти розумієш, що значить «думати хором», тому що мені, правду кажучи, це неясно ):
— Краще промовчу! Знаєш, скільки коштує розмова? Тисячу фунтів — одне слово!
— Сьогодні мені всю ніч буде сниться тисячі фунтів! — Подумала Аліса.
Дюса Бика
8 сентября, 2009 at 16:50
«Тихатиха, сваи.» -скозал чилавег кафкаскай наружнасте сваимуХУЙу, паднимающимуся на атражэние свайейжэ жёппы взеркале после душа.
blezg
8 сентября, 2009 at 16:51
Дык и чочо??? вот таг вот и бэвает. заапарг в разброде и шатанейх. жэвотнэ брошэны. и срут чемпапала.
blezg
8 сентября, 2009 at 16:51
Отттаг блять..
Дюса Бика
8 сентября, 2009 at 16:51
тыщщя!
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 16:52
читыриста!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
blezg
8 сентября, 2009 at 16:52
И блять исчо раз нах галавой абунитаз.
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 16:52
и похую
Дюса Бика
8 сентября, 2009 at 16:52
неднитысча
blezg
8 сентября, 2009 at 16:53
ну бля пайду канешна…. утрам праверю скока насрале.))
blezg
8 сентября, 2009 at 16:54
Международный день грамотности (International Literacy Day) — один из международных дней, отмечаемых в системе Организации Объединенных Наций.

Грамотность — истинный праздник для человечества, которое достигло впечатляющего прогресса в этой области, доведя количество грамотных людей в мире до четырех миллиардов. Однако, грамотность для всех — детей, молодежи и взрослых — еще не до конца достигнутая цель.

Несмотря на заметные успехи многих стран, более 860 миллионов взрослых остаются неграмотными, а более 100 миллионов детей не ходят в школу. Бесчисленное множество детей, молодых людей и взрослых, охваченных школьными или другими образовательными программами, не соответствуют уровню, необходимому для того, чтобы их можно было считать грамотными в условиях сегодняшнего мира, который становится все более сложным.

Существует явная необходимость в развертывании программ распространения грамотности, которые были бы направлены на группы учащихся, требующих к себе особого внимания, и в первую очередь к ним относятся женщины и девочки, оставшиеся за дверями школы. Там, где мужчины и мальчики лишены возможности получения качественного образования, они тоже нуждаются в особом внимании.

Сегодня День грамотности отмечается также в Азербайджане и Украине.
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 16:54
blezg
September 8th, 2009 at 16:53

ну бля пайду канешна…. утрам праверю скока насрале.))

=============

твой каминтарий нинайден
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 16:55
Ну, што ж, паехали?

Война и мир
Том первый
Часть первая
I
— Eh bien, mon prince. Gênes et Lucques ne sont plus que des apanages, des поместья, de la famille Buonaparte. Non, je vous préviens que si vous ne me dites pas que nous avons la guerre, si vous vous permettez encore de pallier toutes les infamies, toutes les atrocités de cet Antichrist (ma parole, j’y crois) — je ne vous connais plus, vous n’êtes plus mon ami, vous n’êtes plus мой верный раб, comme vous dites 1. Ну, здравствуйте, здравствуйте. Je vois que je vous fais peur 2, садитесь и рассказывайте.
Так говорила в июле 1805 года известная Анна Павловна Шерер, фрейлина и приближенная императрицы Марии Феодоровны, встречая важного и чиновного князя Василия, первого приехавшего на ее вечер. Анна Павловна кашляла несколько дней, у нее был грипп, как она говорила (грипп был тогда новое слово, употреблявшееся только редкими). В записочках, разосланных утром с красным лакеем, было написано без различия во всех:
«Si vous n’avez rien de mieux à faire, Monsieur le comte (или mon prince), et si la perspective de passer la soirée chez une pauvre malade ne vous effraye pas trop, je serai charmée de vous voir chez moi entre 7 et 10 heures. Annette Scherer» 3.
— Dieu, quelle virulente sortie! 4 — отвечал, нисколько не смутясь такою встречей, вошедший князь, в придворном, шитом мундире, в чулках, башмаках и звездах, с светлым выражением плоского лица.
Он говорил на том изысканном французском языке, на котором не только говорили, но и думали наши деды, и с теми, тихими, покровительственными интонациями, которые свойственны состаревшемуся в свете и при дворе значительному человеку. Он подошел к Анне Павловне, поцеловал ее руку, подставив ей свою надушенную и сияющую лысину, и покойно уселся на диване.
— Avant tout dites-moi, comment vous allez, chère amie? 5 Успокойте меня, — сказал он, не изменяя голоса и тоном, в котором из-за приличия и участия просвечивало равнодушие и даже насмешка.
— Как можно быть здоровой… когда нравственно страдаешь? Разве можно, имея чувство, оставаться спокойною в наше время? — сказала Анна Павловна. — Вы весь вечер у меня, надеюсь?
— А праздник английского посланника? Нынче середа. Мне надо показаться там, — сказал князь. — Дочь заедет за мной и повезет меня.
— Я думала, что нынешний праздник отменен, Je vous avoue que toutes ces fêtes et tous ces feux d’artifice commencent à devenir insipides 6.
— Ежели бы знали, что вы этого хотите, праздник бы отменили, — сказал князь по привычке, как заведенные часы, говоря вещи, которым он и не хотел, чтобы верили.
— Ne me tourmentez pas. Eh bien, qu’a-t-on décidé par rapport à la dépêche de Novosilzoff? Vous savez tout 7.
— Как вам сказать? — сказал князь холодным, скучающим тоном. — Qu’a-t-on décidé? On a décidé que Buonaparte a brûlé ses vaisseaux, et je crois que nous sommes en train de brûler les nôtres 8.
Князь Василий говорил всегда лениво, как актер говорит роль старой пиесы. Анна Павловна Шерер, напротив, несмотря на свои сорок лет, была преисполнена оживления и порывов.
Быть энтузиасткой сделалось ее общественным положением, и иногда, когда ей даже того не хотелось, она, чтобы не обмануть ожиданий людей, знавших ее, делалась энтузиасткой. Сдержанная улыбка, игравшая постоянно на лице Анны Павловны, хотя и не шла к ее отжившим чертам, выражала, как у избалованных детей, постоянное сознание своего милого недостатка, от которого она не хочет, не может и не находит нужным исправляться.
В середине разговора про политические действия Анна Павловна разгорячилась.
— Ах, не говорите мне про Австрию! Я ничего не понимаю, может быть, но Австрия никогда не хотела и не хочет войны. Она предает нас. Россия одна должна быть спасительницей Европы. Наш благодетель знает свое высокое призвание и будет верен ему. Вот одно, во что я верю. Нашему доброму и чудному государю предстоит величайшая роль в мире, и он так добродетелен и хорош, что Бог не оставит его, и он исполнит свое призвание задавить гидру революции, которая теперь еще ужаснее в лице этого убийцы и злодея. Мы одни должны искупить кровь праведника. На кого нам надеяться, я вас спрашиваю?.. Англия с своим коммерческим духом не поймет и не может понять всю высоту души императора Александра. Она отказалась очистить Мальту. Она хочет видеть, ищет заднюю мысль наших действий. Что они сказали Новосильцеву? Ничего. Они не поняли, они не могли понять самоотвержения нашего императора, который ничего не хочет для себя и все хочет для блага мира. И что они обещали? Ничего. И что обещали, и того не будет! Пруссия уже объявила, что Бонапарте непобедим и что вся Европа ничего не может против него… И я не верю ни в одном слове ни Гарденбергу, ни Гаугвицу. Cette fameuse neutralité prussienne, ce n’est qu’un piège 9. Я верю в одного Бога и в высокую судьбу нашего милого императора. Он спасет Европу!.. — Она вдруг остановилась с улыбкой насмешки над своею горячностью.
— Я думаю, — сказал князь, улыбаясь, — что, ежели бы вас послали вместо нашего милого Винценгероде, вы бы взяли приступом согласие прусского короля. Вы так красноречивы. Вы дадите мне чаю?
— Сейчас. A propos, — прибавила она, опять успокоиваясь, — нынче у меня два очень интересные человека, le vicomte de Mortemart, il est allié aux Montmorency par les Rohans 10, одна из лучших фамилий Франции. Это один из хороших эмигрантов, из настоящих. И потом l’abbé Morio; 11 вы знаете этот глубокий ум? Он был принят государем. Вы знаете?
— А! Я очень рад буду, — сказал князь. — Скажите, — прибавил он, как будто только что вспомнив что-то и особенно-небрежно, тогда как то, о чем он спрашивал, было главной целью его посещения, — правда, что l’impératrice-mère 12 желает назначения барона Функе первым секретарем в Вену? C’est un pauvre sire, ce baron, à ce qu’il paraît 13. — Князь Василий желал определить сына на это место, которое через императрицу Марию Феодоровну старались доставить барону.
Анна Павловна почти закрыла глаза в знак того, что ни она, ни кто другой не могут судить про то, что угодно или нравится императрице.
— Monsieur le baron de Funke a été recommandé à l’impératrice-mère par sa sur 14, — только сказала она грустным, сухим тоном. В то время как Анна Павловна назвала императрицу, лицо ее вдруг представило глубокое и искреннее выражение преданности и уважения, соединенное с грустью, что с ней бывало каждый раз, когда она в разговоре упоминала о своей высокой покровительнице. Она сказала, что ее величество изволила оказать барону Функе beaucoup d’estime 15, и опять взгляд ее подернулся грустью.
Князь равнодушно замолк, Анна Павловна, с свойственною ей придворною и женскою ловкостью и быстротою такта, захотела и щелкануть князя за то, что он дерзнул так отозваться о лице, рекомендованном императрице, и в то же время утешить его.
— Mais à propos de votre famille, — сказала она, — знаете ли, что ваша дочь, с тех пор как выезжает, fait les délices de tout le monde. On la trouve belle comme le jour 16.
Князь наклонился в знак уважения и признательности.
— Я часто думаю, — продолжала Анна Павловна после минутного молчания, придвигаясь к князю и ласково улыбаясь ему, как будто выказывая этим, что политические и светские разговоры кончены и теперь начинается задушевный, — я часто думаю, как иногда несправедливо распределяется счастие жизни. За что вам дала судьба таких двух славных детей (исключая Анатоля, вашего меньшого, я его не люблю, — вставила она безапелляционно, приподняв брови), — таких прелестных детей? А вы, право, менее всех цените их и потому их не сто́ите.
И она улыбнулась своею восторженной улыбкой.
— Que voulez-vous? Lafater aurait dit que je n’ai pas la bosse de la paternité 17, — сказал князь.
— Перестаньте шутить. Я хотела серьезно поговорить с вами. Знаете, я недовольна вашим меньшим сыном. Между нами будь сказано (лицо ее приняло грустное выражение), о нем говорили у ее величества и жалеют вас…
Князь не отвечал, но она молча, значительно глядя на него, ждала ответа. Князь Василий поморщился.
— Что ж мне делать? — сказал он наконец. — Вы знаете, я сделал для их воспитания все, что может отец, и оба вышли des imbéciles 18. Ипполит, по крайней мере, покойный дурак, а Анатоль — беспокойный. Вот одно различие, — сказал он, улыбаясь более неестественно и одушевленно, чем обыкновенно, и при этом особенно резко выказывая в сложившихся около его рта морщинах что-то неожиданно-грубое и неприятное.
— И зачем родятся дети у таких людей, как вы? Ежели бы вы не были отец, я бы ни в чем не могла Упрекнуть вас, — сказала Анна Павловна, задумчиво поднимая глаза.
— Je suis votre верный раб, et à vous seule je puis l’avouer. Мои дети — ce sont les entraves de mon existence 19. Это мой крест. Я так себе объясняю. Que voulez-vous?.. 20 — Он помолчал, выражая жестом свою покорность жестокой судьбе.
Анна Павловна задумалась.
— Вы никогда не думали о том, чтобы женить вашего блудного сына Анатоля. Говорят, — сказала она, — что старые девицы ont la manie des mariages 21. Я еще не чувствую за собою этой слабости, но у меня есть одна petite personne, которая очень несчастлива с отцом, une parente à nous, une princesse 22 Болконская. — Князь Василий не отвечал, хотя с свойственной светским людям быстротой соображения и памятью движением головы показал, что он принял к соображению это сведенье.
— Нет, вы знаете ли, что этот Анатоль мне стоит сорок тысяч в год, — сказал он, видимо не в силах удерживать печальный ход своих мыслей. Он помолчал.
— Что будет через пять лет, ежели это пойдет так? Voilà l’avantage d’être père 23. Она богата, ваша княжна?
— Отец очень богат и скуп. Он живет в деревне. Знаете, этот известный князь Болконский, отставленный еще при покойном императоре и прозванный прусским королем. Он очень умный человек, но со странностями и тяжелый. La pauvre petite est malheureuse comme les pierres 24. У нее брат, вот что недавно женился на Lise Мейнен, адъютант Кутузова. Он будет нынче у меня.
— Ecoutez, chère Annette 25, — сказал князь, взяв вдруг свою собеседницу за руку и пригибая ее почему-то книзу. — Arrangez-moi cette affaire et je suis votre вернейший раб à tout jamais (рап — comme mon староста m’écrit des 26 донесенья: покой-ер-п). Она хорошей фамилии и богата. Все, что мне нужно.
И он с теми свободными и фамильярными грациозными движениями, которые его отличали, взял за руку фрейлину, поцеловал ее и, поцеловав, помахал фрейлинскою рукой, развалившись на креслах и глядя в сторону.
— Attendez 27, — сказала Анна Павловна, соображая. — Я нынче же поговорю Lise (la femme du jeune Болконский) 28. И, может быть, это уладится. Ce sera dans votre famille que je ferai mon apprentissage de vieille fille 29.
II
Гостиная Анны Павловны начала понемногу наполняться. Приехала высшая знать Петербурга, люди самые разнородные по возрастам и характерам, но одинаковые по обществу, в каком все жили; приехала дочь князя Василия, красавица Элен, заехавшая за отцом, чтобы с ним вместе ехать на праздник посланника. Она была в шифре и бальном платье. Приехала и известная, как la femme la plus séduisante de Pétersbourg 1, молодая, маленькая княгиня Болконская, прошлую зиму вышедшая замуж и теперь не выезжавшая в большой свет по причине своей беременности, но ездившая еще на небольшие вечера. Приехал князь Ипполит, сын князя Василия, с Мортемаром, которого он представил; приехал и аббат Морио и многие другие.
— Вы не видали еще, — или: — вы не знакомы с ma tante? 2 — говорила Анна Павловна приезжавшим гостям и весьма серьезно подводила их к маленькой старушке в высоких бантах, выплывшей из другой комнаты, как скоро стали приезжать гости, называла их по имени, медленно переводя глаза с гостя на ma tante, и потом отходила.
Все гости совершали обряд приветствования никому не известной, никому не интересной и не нужной тетушки. Анна Павловна с грустным, торжественным участием следила за их приветствиями, молчаливо одобряя их. Ma tante каждому говорила в одних и тех же выражениях о его здоровье, о своем здоровье и о здоровье ее величества, которое нынче было, слава Богу, лучше. Все подходившие, из приличия не выказывая поспешности, с чувством облегчения исполненной тяжелой обязанности отходили от старушки, чтоб уж весь вечер ни разу не подойти к ней.
Молодая княгиня Болконская приехала с работой в шитом золотом бархатном мешке. Ее хорошенькая, с чуть черневшимися усиками верхняя губка была коротка по зубам, но тем милее она открывалась и тем еще милее вытягивалась иногда и опускалась на нижнюю. Как это бывает у вполне привлекательных женщин, недостаток ее — короткость губы и полуоткрытый рот — казались ее особенною, собственно ее красотой. Всем было весело смотреть на эту полную здоровья и живости хорошенькую будущую мать, так легко переносившую свое положение. Старикам и скучающим, мрачным молодым людям казалось, что они сами делаются похожи на нее, побыв и поговорив несколько времени с ней. Кто говорил с ней и видел при каждом слове ее светлую улыбочку и блестящие белые зубы, которые виднелись беспрестанно, тот думал, что он особенно нынче любезен. И это думал каждый.
Маленькая княгиня, переваливаясь, маленькими быстрыми шажками обошла стол с рабочею сумочкой на руке и, весело оправляя платье, села на диван, около серебряного самовара, как будто все, что она ни делала, было partie de plaisir 3 для нее и для всех ее окружавших.
— J’ai apporté mon ouvrage 4, — сказала она, развертывая свой ридикюль и обращаясь ко всем вместе.
— Смотрите, Annette, ne me jouez pas un mauvais tour, — обратилась она к хозяйке. — Vous m’avez écrit que c’était une toute petite soirée; voyez comme je suis attifée 5.
И она развела руками, чтобы показать свое, в кружевах, серенькое изящное платье, немного ниже грудей опоясанное широкою лентой.
— Soyez tranquille, Lise, vous serez toujours la plus jolie 6, — отвечала Анна Павловна.
— Vous savez, mon mari m’abandonne, — продолжала она тем же тоном, обращаясь к генералу, — il va se faire tuer. Dites-moi, pourquoi cette vilaine guerre 7, — сказала она князю Василию и, не дожидаясь ответа, обратилась к дочери князя Василия, к красивой Элен.
— Quelle délicieuse personne, que cette petite princesse! 8 — сказал князь Василий тихо Анне Павловне.
Вскоре после маленькой княгини вошел массивный, толстый молодой человек с стриженою головой, в очках, светлых панталонах по тогдашней моде, с высоким жабо и в коричневом фраке. Этот толстый молодой человек был незаконный сын знаменитого екатерининского вельможи, графа Безухова, умиравшего теперь в Москве. Он нигде не служил еще, только что приехал из-за границы, где он воспитывался, и был первый раз в обществе. Анна Павловна приветствовала его поклоном, относящимся к людям самой низшей иерархии в ее салоне. Но, несмотря на это низшее по своему сорту приветствие, при виде вошедшего Пьера в лице Анны Павловны изобразилось беспокойство и страх, подобный тому, который выражается при виде чего-нибудь слишком огромного и несвойственного месту. Хотя действительно Пьер был несколько больше других мужчин в комнате, но этот страх мог относиться только к тому умному и вместе робкому, наблюдательному и естественному взгляду, отличавшему его от всех в этой гостиной.
— C’est bien aimable à vous, monsieur Pierre, d’être venu voir une pauvre malade 9, — сказала ему Анна Павловна, испуганно переглядываясь с тетушкой, к которой она подводила его. Пьер пробурлил что-то непонятное и продолжал отыскивать что-то глазами. Он радостно, весело улыбнулся, кланяясь маленький княгине, как близкой знакомой, и подошел к тетушке. Страх Анны Павловны был не напрасен, потому что Пьер, не дослушав речи тетушки о здоровье ее величества, отошел от нее. Анна Павловна испуганно остановила его словами:
— Вы не знаете аббата Морио? Он очень интересный человек… — сказала она.
— Да, я слышал про его план вечного мира, и это очень интересно, но едва ли возможно…
— Вы думаете?.. — сказала Анна Павловна, чтобы сказать что-нибудь и вновь обратиться к своим занятиям хозяйки дома, но Пьер сделал обратную неучтивость. Прежде он, не дослушав слов собеседницы, ушел; теперь он остановил своим разговором собеседницу, которой нужно было от него уйти. Он, нагнув голову и расставив большие ноги, стал доказывать Анне Павловне, почему он полагал, что план аббата был химера.
— Мы после поговорим, — сказала Анна Павловна, улыбаясь.
И, отделавшись от молодого человека, не умеющего жить, она возвратилась к своим занятиям хозяйки дома и продолжала прислушиваться и приглядываться, готовая подать помощь на тот пункт, где ослабевал разговор. Как хозяин прядильной мастерской, посадив работников по местам, прохаживается по заведению, замечая неподвижность или непривычный, скрипящий, слишком громкий звук веретена, торопливо идет, сдерживает или пускает его в надлежащий ход, — так и Анна Павловна, прохаживаясь по своей гостиной, подходила к замолкнувшему или слишком много говорившему кружку и одним словом или перемещением опять заводила равномерную, приличную разговорную машину. Но среди этих забот все виден был в ней особенный страх за Пьера. Она заботливо поглядывала на него в то время, как он подошел послушать то, что говорилось около Мортемара, и отошел к другому кружку, где говорил аббат. Для Пьера, воспитанного за границей, этот вечер Анны Павловны был первый, который он видел в России. Он знал, что тут собрана вся интеллигенция Петербурга, и у него, как у ребенка в игрушечной лавке, разбегались глаза. Он все боялся пропустить умные разговоры, которые он может услыхать. Глядя на уверенные и изящные выражения лиц, собранных здесь, он все ждал чего-нибудь особенно умного. Наконец он подошел к Морио. Разговор показался ему интересен, и он остановился, ожидая случая высказать свои мысли, как это любят молодые люди.
III
Вечер Анны Павловны был пущен. Веретена с разных сторон равномерно и не умолкая шумели. Кроме ma tante, около которой сидела только одна пожилая дама с исплаканным, худым лицом, несколько чужая в этом блестящем обществе, общество разбилось на три кружка. В одном, более мужском, центром был аббат; в другом, молодом, — красавица княжна Элен, дочь князя Василия, и хорошенькая, румяная, слишком полная по своей молодости, маленькая княгиня Болконская. В третьем — Мортемар и Анна Павловна.
Виконт был миловидный, с мягкими чертами и приемами, молодой человек, очевидно, считавший себя знаменитостью, но, по благовоспитанности, скромно предоставлявший пользоваться собой тому обществу, в котором он находился. Анна Павловна, очевидно, угощала им своих гостей. Как хороший метрдотель подает как нечто сверхъестественно-прекрасное тот кусок говядины, который есть не захочется, если увидать его в грязной кухне, так в нынешний вечер Анна Павловна сервировала своим гостям сначала виконта, потом аббата, как что-то сверхъестественно-утонченное. В кружке Мортемара заговорили тотчас об убиении герцога Энгиенского. Виконт сказал, что герцог Энгиенский погиб от своего великодушия и что были особенные причины озлобления Бонапарта.
— Ah! voyons. Contez-nous cela, vicomte, — сказала Анна Павловна, с радостью чувствуя, как чем-то à la Louis XV отзывалась эта фраза, — contez-nous cela, vicomte 1.
Виконт поклонился в знак покорности и учтиво улыбнулся. Анна Павловна сделала круг около виконта и пригласила всех слушать его рассказ.
— Le vicomte a été personnellement connu de monseigneur 2, — шепнула Анна Павловна одному. — Le vicomte est un parfait conteur 3, — проговорила она другому. — Comme on voit l’homme de la bonne compagnie 4, — сказала она третьему; и виконт был подан обществу в самом изящном и выгодном для него свете, как ростбиф на горячем блюде, посыпанный зеленью.
Виконт хотел уже начать свой рассказ и тонко улыбнулся.
— Переходите сюда, chère Hélène 5, — сказала Анна Павловна красавице княжне, которая сидела поодаль, составляя центр другого кружка.
Княжна Элен улыбалась; она поднялась с той же неизменяющеюся улыбкой вполне красивой женщины, с которою она вошла в гостиную. Слегка шумя своею белою бальною робой, убранною плющом и мохом, и блестя белизной плеч, глянцем волос и бриллиантов, она прошла между расступившимися мужчинами и прямо, не глядя ни на кого, но всем улыбаясь и как бы любезно предоставляя каждому право любоваться красотою своего стана, полных плеч, очень открытой, по тогдашней моде, груди и спины, и как будто внося с собою блеск бала, подошла к Анне Павловне. Элен была так хороша, что не только не было в ней заметно и тени кокетства, но, напротив, ей как будто совестно было за свою несомненную и слишком сильно и победительно действующую красоту. Она как будто желала и не могла умалить действие своей красоты.
— Quelle belle personne! 6 — говорил каждый, кто ее видел. Как будто пораженный чем-то необычайным, виконт пожал плечами и опустил глаза в то время, как она усаживалась пред ним и освещала и его все тою же неизменною улыбкой.
— Madame, je crains pour mes moyens devant un pareil auditoire 7, — сказал он, наклоняя с улыбкой голову.
Княжна облокотила свою открытую полную руку на столик и не нашла нужным что-либо сказать. Она, улыбаясь, ждала. Во все время рассказа она сидела прямо, посматривая изредка то на свою полную красивую руку, легко лежавшую на столе, то на еще более красивую грудь, на которой она поправляла бриллиантовое ожерелье; поправляла несколько раз складки своего платья и, когда рассказ производил впечатление, оглядывалась на Анну Павловну и тотчас же принимала то самое выражение, которое было на лице фрейлины, и потом опять успокоивалась в сияющей улыбке. Вслед за Элен перешла и маленькая княгиня от чайного стола.
— Attendez-moi, je vais prendre mon ouvrage, — проговорила она. — Voyons, à quoi pensez-vous? — обратилась она к князю Ипполиту. — Apportez-moi mon ridicule 8.
Княгиня, улыбаясь и говоря со всеми, вдруг произвела перестановку и, усевшись, весело оправилась.
— Теперь мне хорошо, — приговаривала она и, попросив начинать, принялась за работу.
Князь Ипполит перенес ей ридикюль, перешел за нею и, близко придвинув к ней кресло, сел подле нее.
Le charmant Hippolyte 9 поражал своим необыкновенным сходством с сестрою-красавицею и еще более тем, что, несмотря на сходство, он был поразительно дурен собой. Черты его лица были те же, как и у сестры, но у той все освещалось жизнерадостной, самодовольной, молодой, неизменной улыбкой и необычайной, античной красотой тела; у брата, напротив, то же лицо было отуманено идиотизмом и неизменно выражало самоуверенную брезгливость, а тело было худощаво и слабо. Глаза, нос, рот — все сжималось как будто в одну неопределенную и скучную гримасу, а руки и ноги всегда принимали неестественное положение.
— Ce n’est pas une histoire de revenants? 10 — сказал он, усевшись подле княгини и торопливо пристроив к глазам свой лорнет, как будто без этого инструмента он не мог начать говорить.
— Mais non, mon cher 11, — пожимая плечами, сказал удивленный рассказчик.
— C’est que je déteste les histoires de revenants 12, — сказал князь Ипполит таким тоном, что видно было, — он сказал эти слова, а потом уже понял, что они значили.
Из-за самоуверенности, с которою он говорил, никто не мог понять, очень ли умно или очень глупо то, что он сказал. Он был в темно-зеленом фраке, в панталонах цвета cuisse de nymphe effrayée 13, как он сам говорил, в чулках и башмаках.
Vicomte рассказал очень мило о том ходившем тогда анекдоте, что герцог Энгиенский тайно ездил в Париж для свидания с m-lle George 14 и что там он встретился с Бонапарте, пользовавшимся тоже милостями знаменитой актрисы, и что там, встретившись с герцогом, Наполеон случайно упал в тот обморок, которому он был подвержен, и находился во власти герцога, которою герцог не воспользовался, но что Бонапарте впоследствии за это-то великодушие и отмстил смертью герцогу.
Рассказ был очень мил и интересен, особенно в том месте, где соперники вдруг узнают друг друга, и дамы, казалось, были в волнении.
— Charmant 15, — сказала Анна Павловна, оглядываясь вопросительно на маленькую княгиню.
— Charmant, — прошептала маленькая княгиня, втыкая иголку в работу, как будто в знак того, что интерес и прелесть рассказа мешают ей продолжать работу.
Виконт оценил эту молчаливую похвалу и, благодарно улыбнувшись, стал продолжать; но в это время Анна Павловна, все поглядывавшая на страшного для нее молодого человека, заметила, что он что-то слишком горячо и громко говорит с аббатом, и поспешила на помощь к опасному месту. Действительно, Пьеру удалось завязать с аббатом разговор о политическом равновесии и аббат, видимо, заинтересованный простодушной горячностью молодою человека, развивал перед ним свою любимую идею. Оба слишком оживленно и естественно слушали и говорили, и это-то не понравилось Анне Павловне.
— Средство — европейское равновесие и droit des gens 16, — говорил аббат. — Стоит одному могущественному государству, как Россия, прославленному за варварство, стать бескорыстно во главе союза, имеющего целью равновесие Европы, — и оно спасет мир!
— Как же вы найдете такое равновесие? — начал было Пьер; но в это время подошла Анна Павловна и, строго взглянув на Пьера, спросила итальянца о том, как он переносит здешний климат. Лицо итальянца вдруг изменилось и приняло оскорбительно притворно-сладкое выражение, которое, видимо, было привычно ему в разговоре с женщинами.
— Я так очарован прелестями ума и образования общества, в особенности женского, в которое я имел счастье быть принят, что не успел еще подумать о климате, — сказал он.
Не выпуская уже аббата и Пьера, Анна Павловна для удобства наблюдения присоединила их к общему кружку.
В это время в гостиную вошло новое лицо. Новое лицо это был молодой князь Андрей Болконский, муж маленькой княгини. Князь Болконский был небольшого роста, весьма красивый молодой человек с определенными и сухими чертами. Все в его фигуре, начиная от усталого, скучающего взгляда до тихого мерного шага, представляло самую резкую противоположность с его маленькою оживленною женой. Ему, видимо, все бывшие в гостиной не только были знакомы, но уж надоели ему так, что и смотреть на них и слушать их ему было очень скучно. Из всех же прискучивших ему лиц лицо его хорошенькой жены, казалось, больше всех ему надоело. С гримасой, портившею его красивое лицо, он отвернулся от нее. Он поцеловал руку Анны Павловны и, щурясь, оглядел все общество.
— Vous vous enrôlez pour la guerre, mon prince? 17 — сказала Анна Павловна.
— Le général Koutouzoff, — сказал Болконский, ударяя на последнем слоге zoff, как француз, — a bien voulu de moi pour aide-de-camp… 18
— Et Lise, votre femme? 19
— Она поедет в деревню.
— Как вам не грех лишать нас вашей прелестной жены?
— André, — сказала его жена, обращаясь к мужу тем же кокетливым тоном, каким она обращалась и к посторонним, — какую историю нам рассказал виконт о m-lle Жорж и Бонапарте!
Князь Андрей зажмурился и отвернулся. Пьер, со времени входа князя Андрея в гостиную не спускавший с него радостных, дружелюбных глаз, подошел к нему и взял его за руку. Князь Андрей, не оглядываясь, сморщил лицо в гримасу, выражавшую досаду на того, кто трогает его за руку, но, увидав улыбающееся лицо Пьера, улыбнулся неожиданно-доброй и приятной улыбкой.
— Вот как!.. И ты в большом свете! — сказал он Пьеру.
— Я знал, что вы будете, — отвечал Пьер. — Я приеду к вам ужинать, — прибавил он тихо, чтобы не мешать виконту, который продолжал свой рассказ. — Можно?
— Нет, нельзя, — сказал князь Андрей, смеясь, пожатием руки давая знать Пьеру, что этого не нужно спрашивать. Он что-то хотел сказать еще, но в это время поднялся князь Василий с дочерью, и мужчины встали, чтобы дать им дорогу.
— Вы меня извините, мой милый виконт, — сказал князь Василий французу, ласково притягивая его за рукав вниз к стулу, чтобы он не вставал. — Этот несчастный праздник у посланника лишает меня удовольствия и прерывает вас. Очень мне грустно покидать ваш восхитительный вечер, — сказал он Анне Павловне.
Дочь его, княжна Элен, слегка придержав складки платья, пошла между стульев, и улыбка сияла еще светлее на ее прекрасном лице. Пьер смотрел почти испуганными, восторженными глазами на эту красавицу, когда она проходила мимо его.
— Очень хороша, — сказал князь Андрей.
— Очень, — сказал Пьер.
Проходя мимо, князь Василий схватил Пьера за руку и обратился к Анне Павловне.
— Образуйте мне этого медведя, — сказал он. — Вот он месяц живет у меня, и в первый раз я его вижу в свете. Ничто так не нужно молодому человеку, как общество умных женщин.
IV
Анна Павловна улыбнулась и обещалась заняться Пьером, который, она знала, приходился родня по отцу князю Василью. Пожилая дама, сидевшая прежде с ma tante, торопливо встала и догнала князя Василья в передней. С лица ее исчезла вся прежняя притворность интереса. Доброе, исплаканное лицо ее выражало только беспокойство и страх.
— Что же вы мне скажете, князь, о моем Борисе? — сказала она, догоняя его в передней. (Она выговаривала имя Борис с особенным ударением на о). — Я не могу оставаться дольше в Петербурге. Скажите, какие известия я могу привезти моему бедному мальчику?
Несмотря на то, что князь Василий неохотно и почти неучтиво слушал пожилую даму и даже выказывал нетерпение, она ласково и трогательно улыбалась ему и, чтобы он не ушел, взяла его за руку.
— Что вам сто́ит сказать слово государю, и он прямо будет переведен в гвардию, — просила она.
— Поверьте, что я сделаю все, что могу, княгиня, — отвечал князь Василий, — но мне трудно просить государя; я бы советовал вам обратиться к Румянцеву, через князя Голицына: это было бы умнее.
Пожилая дама носила имя княгини Друбецкой, одной из лучших фамилий России, но она была бедна, давно вышла из света и утратила прежние связи. Она приехала теперь, чтобы выхлопотать определение в гвардию своему единственному сыну. Только затем, чтобы увидеть князя Василия, она назвалась и приехала на вечер к Анне Павловне, только затем она слушала историю виконта. Она испугалась слов князя Василия; когда-то красивое лицо ее выразило озлобление, но это продолжалось только минуту. Она опять улыбнулась и крепче схватилась за руку князя Василия.
— Послушайте, князь, — сказала она, — я никогда не просила вас, никогда не буду просить, никогда не напоминала вам о дружбе моего отца к вам. Но теперь, я Богом заклинаю вас, сделайте это для моего сына, и я буду считать вас благодетелем, — торопливо прибавила она. — Нет, вы не сердитесь, а вы обещайте мне. Я просила Голицына, он отказал. Soyez le bon enfant que vous avez été 1, — говорила она, стараясь улыбаться, тогда как в ее глазах были слезы.
— Папа́, мы опоздаем, — сказала, поворачивая свою красивую голову на античных плечах, княжна Элен, ожидавшая у двери.
Но влияние в свете есть капитал, который надо беречь, чтоб он не исчез. Князь Василий знал это, и, раз сообразив, что ежели бы он стал просить за всех, кто его просит, то вскоре ему нельзя было бы просить за себя, он редко употреблял свое влияние. В деле княгини Друбецкой он почувствовал, однако, после ее нового призыва, что-то вроде укора совести. Она напомнила ему правду: первыми шагами своими в службе он был обязан ее отцу. Кроме того, он видел по ее приемам, что она одна из тех женщин, особенно матерей, которые, однажды взяв себе что-нибудь в голову, не отстанут до тех пор, пока не исполнят их желания, а в противном случае готовы на ежедневные, ежеминутные приставания и даже на сцены. Это последнее соображение поколебало его.
— Chère Анна Михайловна, — сказал он с своею всегдашнею фамильярностью и скукой в голосе. — Для меня почти невозможно сделать то, что вы хотите; но чтобы доказать вам, как я люблю вас и чту память покойного отца вашего, я сделаю невозможное: сын ваш будет переведен в гвардию, вот вам моя рука. Довольны вы?
— Милый мой, вы благодетель! Я иного и не ждала от вас; я знала, как вы добры.
Он хотел уйти.
— Постойте, два слова. Une fois passé aux gardes… 2 — Она замялась. — Вы хороши с Михаилом Иларионовичем Кутузовым, рекомендуйте ему Бориса в адъютанты. Тогда бы я была покойна, и тогда бы уж…
Князь Василий улыбнулся.
— Этого не обещаю. Вы знаете, как осаждают Кутузова с тех пор, как он назначен главнокомандующим. Он мне сам говорил, что все московские барыни сговорились отдать ему всех своих детей в адъютанты.
— Нет, обещайте, я не пущу вас, милый благодетель мой.
— Папа, — опять тем же тоном повторила красавица, — мы опоздаем.
— Ну, au revoir 3, прощайте, видите…
— Так завтра вы доложите государю?
— Непременно, а Кутузову не обещаю.
— Нет, обещайте, обещайте, Basile, — сказала вслед ему Анна Михайловна, с улыбкой молодой кокетки, которая когда-то, должно быть, была ей свойственна, а теперь так не шла к ее истощенному лицу.
Она, видимо, забыла свои годы и пускала в ход, по привычке, все старинные женские средства. Но как только он вышел, лицо ее опять приняло то же холодное, притворное выражение, которое было на нем прежде. Она вернулась к кружку, в котором виконт продолжал рассказывать, и опять сделала вид, что слушает, дожидаясь времени уехать, так как дело ее было сделано.
— Но как вы находите всю эту последнюю комедию du sacre de Milan? 4 — сказала Анна Павловна. — Et la nouvelle comédie des peuples de Gênes et de Lucques qui viennent présenter leurs voeux à M. Buonaparte. M. Buonaparte assis sur un trône, et exauçant les voeux des nations! Adorable! Non, mais c’est a en devenir folle! On dirait que le monde entier a perdu la tête 5.
Князь Андрей усмехнулся, прямо глядя в лицо Анны Павловны.
— «Dieu me la donne, gare à qui la touche», — сказал он (слова Бонапарте, сказанные при возложении короны). — On dit qu’il a été très beau en prononçant ces paroles 6, — прибавил он и еще раз повторил эти слова по-итальянски: «Dio mi la dona, guai a chi la tocca».
— J’espère enfin, — продолжала Анна Павловна, — que ça a été la goutte d’eau qui fera déborder le verre. Les souverains ne peuvent plus supporter cet homme qui menace tout 7.
— Les souverains? Je ne parle pas de la Russie, — сказал виконт учтиво и безнадежно. — Les souverains, madame? Qu’ont ils fait pour Louis XVI, pour la reine, pour madame Elisabeth? Rien, — продолжал он, одушевляясь. — Et croyez-moi, ils subissent la punition pour leur trahison de la cause des Bourbons. Les souverains? Ils envoient des ambassadeurs complimenter l’usurpateur 8.
И он, презрительно вздохнув, опять переменил положение. Князь Ипполит, долго смотревший в лорнет на виконта, вдруг при этих словах повернулся всем телом к маленькой княгине и, попросив у нее иголку, стал показывать ей, рисуя иголкой на столе, герб Конде. Он растолковывал ей этот герб с таким значительным видом, как будто княгиня просила его об этом.
— Bâton de gueules, engrêlé de gueules d’azur — maison Condé 9, — говорил он.
Княгиня, улыбаясь, слушала.
— Ежели еще год Бонапарте останется на престоле Франции, — продолжал виконт начатый разговор, с видом человека, не слушающего других, но в деле, лучше всех ему известном, следящего только за ходом своих мыслей, — то дела пойдут слишком далеко. Интригой, насилием, изгнаниями, казнями общество, я разумею хорошее общество, французское, навсегда будет уничтожено, и тогда…
Он пожал плечами и развел руками. Пьер хотел было сказать что-то: разговор интересовал его, но Анна Павловна, караулившая его, перебила.
— Император Александр, — сказала она с грустью, сопутствующей всегда ее речам об императорской фамилии, — объявил, что он предоставит самим французам выбрать образ правления. И я думаю, нет сомнения, что вся нация, освободившись от узурпатора, бросится в руки законного короля, — сказала Анна Павловна, стараясь быть любезной с эмигрантом и роялистом.
— Это сомнительно, — сказал князь Андрей. — Monsieur le vicomte 10 совершенно справедливо полагает, что дела зашли уже слишком далеко. Я думаю, что трудно будет возвратиться к старому.
— Сколько я слышал, — краснея, опять вмешался в разговор Пьер, — почти все дворянство перешло уже на сторону Бонапарта.
— Это говорят бонапартисты, — сказал виконт, не глядя на Пьера. — Теперь трудно узнать общественное мнение Франции.
— Bonaparte la dit 11, — сказал князь Андрей с усмешкой. (Видно было, что виконт ему не нравился и что он, хотя и не смотрел на него, против него обращал свои речи.)
— «Je leur ai montré le chemin de la gloire, — сказал он после недолгого молчания, опять повторяя слова Наполеона, — ils n’en ont pas voulu; je leur ai ouvert mes antichambres, ils se sont précipités en foule…» Je ne sais pas à quel point il a eu le droit de le dire 12.
— Aucun 13, — возразил виконт. — После убийства герцога даже самые пристрастные люди перестали видеть в нем героя. Si même ça a été un héros pour certaines gens, — сказал виконт, обращаясь к Анне Павловне, — depuis l’assassinat du duc il y a un martyr de plus dans le ciel, un héros de moins sur la terre 14.
Не успели еще Анна Павловна и другие улыбкой оценить этих слов виконта, как Пьер опять ворвался в разговор, и Анна Павловна, хотя и предчувствовавшая, что он скажет что-нибудь неприличное, уже не могла остановить его.
— Казнь герцога Энгиенского, — сказал Пьер, — была государственная необходимость; и я именно вижу величие души в том, что Наполеон не побоялся принять на себя одного ответственность в этом поступке.
— Dieu! mon Dieu! 15 — страшным шепотом проговорила Анна Павловна.
— Comment, monsieur Pierre, vous trouvez que l’assassinat est grandeur d’âme? 16 — сказала маленькая княгиня, улыбаясь и придвигая к себе работу.
— Ah! Oh! — сказали разные голоса.
— Capital 17 — по-английски сказал князь Ипполит и принялся бить себя ладонью по коленке. Виконт только пожал плечами.
Пьер торжественно посмотрел сверх очков на слушателей.
— Я потому так говорю, — продолжал он с отчаянностью, — что Бурбоны бежали от революции, предоставив народ анархии; а один Наполеон умел понять революцию, победить ее, и потому для общего блага он не мог остановиться перед жизнью одного человека.
— Не хотите ли перейти к тому столу? — сказала Анна Павловна. Но Пьер, не отвечая, продолжал свою речь.
— Нет, — говорил он, все более и более одушевляясь, — Наполеон велик, потому что он стал выше революции, подавил ее злоупотребления, удержав все хорошее — и равенство граждан, и свободу слова и печати, — и только потому приобрел власть.
— Да, ежели бы он, взяв власть, не пользуясь ею для убийства, отдал бы ее законному королю, — сказал виконт, — тогда бы я назвал его великим человеком.
— Он бы не мог этого сделать. Народ отдал ему власть только затем, чтоб он избавил его от Бурбонов, и потому, что народ видел в нем великого человека. Революция была великое д�
Black_Soul
8 сентября, 2009 at 16:55
сё ишшо утро????))))))))))
додрочилис??????
а мну предупреждала Вас, шо времени не существуит ))))))))))))
а Вы не верили…
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 16:57
Диментий Нутычоблин
September 8th, 2009 at 16:55

Ну, што ж, паехали?

Война и мир
Том первый
Часть первая
I
— Eh bien, mon prince. Gênes et Lucques ne sont plus que des apanages, des поместья, de la famille Buonaparte. Non, je vous préviens que si vous ne me dites pas que nous avons la guerre, si vous vous permettez encore de pallier toutes les infamies, toutes les atrocités de cet Antichrist (ma parole, j’y crois) — je ne vous connais plus, vous n’êtes plus mon ami, vous n’êtes plus мой верный раб, comme vous dites 1. Ну, здравствуйте, здравствуйте. Je vois que je vous fais peur 2, садитесь и рассказывайте.
Так говорила в июле 1805 года известная Анна Павловна Шерер, фрейлина и приближенная императрицы Марии Феодоровны, встречая важного и чиновного князя Василия, первого приехавшего на ее вечер. Анна Павловна кашляла несколько дней, у нее был грипп, как она говорила (грипп был тогда новое слово, употреблявшееся только редкими). В записочках, разосланных утром с красным лакеем, было написано без различия во всех:
«Si vous n’avez rien de mieux à faire, Monsieur le comte (или mon prince), et si la perspective de passer la soirée chez une pauvre malade ne vous effraye pas trop, je serai charmée de vous voir chez moi entre 7 et 10 heures. Annette Scherer» 3.
— Dieu, quelle virulente sortie! 4 — отвечал, нисколько не смутясь такою встречей, вошедший князь, в придворном, шитом мундире, в чулках, башмаках и звездах, с светлым выражением плоского лица.
Он говорил на том изысканном французском языке, на котором не только говорили, но и думали наши деды, и с теми, тихими, покровительственными интонациями, которые свойственны состаревшемуся в свете и при дворе значительному человеку. Он подошел к Анне Павловне, поцеловал ее руку, подставив ей свою надушенную и сияющую лысину, и покойно уселся на диване.
— Avant tout dites-moi, comment vous allez, chère amie? 5 Успокойте меня, — сказал он, не изменяя голоса и тоном, в котором из-за приличия и участия просвечивало равнодушие и даже насмешка.
— Как можно быть здоровой… когда нравственно страдаешь? Разве можно, имея чувство, оставаться спокойною в наше время? — сказала Анна Павловна. — Вы весь вечер у меня, надеюсь?
— А праздник английского посланника? Нынче середа. Мне надо показаться там, — сказал князь. — Дочь заедет за мной и повезет меня.
— Я думала, что нынешний праздник отменен, Je vous avoue que toutes ces fêtes et tous ces feux d’artifice commencent à devenir insipides 6.
— Ежели бы знали, что вы этого хотите, праздник бы отменили, — сказал князь по привычке, как заведенные часы, говоря вещи, которым он и не хотел, чтобы верили.
— Ne me tourmentez pas. Eh bien, qu’a-t-on décidé par rapport à la dépêche de Novosilzoff? Vous savez tout 7.
— Как вам сказать? — сказал князь холодным, скучающим тоном. — Qu’a-t-on décidé? On a décidé que Buonaparte a brûlé ses vaisseaux, et je crois que nous sommes en train de brûler les nôtres 8.
Князь Василий говорил всегда лениво, как актер говорит роль старой пиесы. Анна Павловна Шерер, напротив, несмотря на свои сорок лет, была преисполнена оживления и порывов.
Быть энтузиасткой сделалось ее общественным положением, и иногда, когда ей даже того не хотелось, она, чтобы не обмануть ожиданий людей, знавших ее, делалась энтузиасткой. Сдержанная улыбка, игравшая постоянно на лице Анны Павловны, хотя и не шла к ее отжившим чертам, выражала, как у избалованных детей, постоянное сознание своего милого недостатка, от которого она не хочет, не может и не находит нужным исправляться.
В середине разговора про политические действия Анна Павловна разгорячилась.
— Ах, не говорите мне про Австрию! Я ничего не понимаю, может быть, но Австрия никогда не хотела и не хочет войны. Она предает нас. Россия одна должна быть спасительницей Европы. Наш благодетель знает свое высокое призвание и будет верен ему. Вот одно, во что я верю. Нашему доброму и чудному государю предстоит величайшая роль в мире, и он так добродетелен и хорош, что Бог не оставит его, и он исполнит свое призвание задавить гидру революции, которая теперь еще ужаснее в лице этого убийцы и злодея. Мы одни должны искупить кровь праведника. На кого нам надеяться, я вас спрашиваю?.. Англия с своим коммерческим духом не поймет и не может понять всю высоту души императора Александра. Она отказалась очистить Мальту. Она хочет видеть, ищет заднюю мысль наших действий. Что они сказали Новосильцеву? Ничего. Они не поняли, они не могли понять самоотвержения нашего императора, который ничего не хочет для себя и все хочет для блага мира. И что они обещали? Ничего. И что обещали, и того не будет! Пруссия уже объявила, что Бонапарте непобедим и что вся Европа ничего не может против него… И я не верю ни в одном слове ни Гарденбергу, ни Гаугвицу. Cette fameuse neutralité prussienne, ce n’est qu’un piège 9. Я верю в одного Бога и в высокую судьбу нашего милого императора. Он спасет Европу!.. — Она вдруг остановилась с улыбкой насмешки над своею горячностью.
— Я думаю, — сказал князь, улыбаясь, — что, ежели бы вас послали вместо нашего милого Винценгероде, вы бы взяли приступом согласие прусского короля. Вы так красноречивы. Вы дадите мне чаю?
— Сейчас. A propos, — прибавила она, опять успокоиваясь, — нынче у меня два очень интересные человека, le vicomte de Mortemart, il est allié aux Montmorency par les Rohans 10, одна из лучших фамилий Франции. Это один из хороших эмигрантов, из настоящих. И потом l’abbé Morio; 11 вы знаете этот глубокий ум? Он был принят государем. Вы знаете?
— А! Я очень рад буду, — сказал князь. — Скажите, — прибавил он, как будто только что вспомнив что-то и особенно-небрежно, тогда как то, о чем он спрашивал, было главной целью его посещения, — правда, что l’impératrice-mère 12 желает назначения барона Функе первым секретарем в Вену? C’est un pauvre sire, ce baron, à ce qu’il paraît 13. — Князь Василий желал определить сына на это место, которое через императрицу Марию Феодоровну старались доставить барону.
Анна Павловна почти закрыла глаза в знак того, что ни она, ни кто другой не могут судить про то, что угодно или нравится императрице.
— Monsieur le baron de Funke a été recommandé à l’impératrice-mère par sa sur 14, — только сказала она грустным, сухим тоном. В то время как Анна Павловна назвала императрицу, лицо ее вдруг представило глубокое и искреннее выражение преданности и уважения, соединенное с грустью, что с ней бывало каждый раз, когда она в разговоре упоминала о своей высокой покровительнице. Она сказала, что ее величество изволила оказать барону Функе beaucoup d’estime 15, и опять взгляд ее подернулся грустью.
Князь равнодушно замолк, Анна Павловна, с свойственною ей придворною и женскою ловкостью и быстротою такта, захотела и щелкануть князя за то, что он дерзнул так отозваться о лице, рекомендованном императрице, и в то же время утешить его.
— Mais à propos de votre famille, — сказала она, — знаете ли, что ваша дочь, с тех пор как выезжает, fait les délices de tout le monde. On la trouve belle comme le jour 16.
Князь наклонился в знак уважения и признательности.
— Я часто думаю, — продолжала Анна Павловна после минутного молчания, придвигаясь к князю и ласково улыбаясь ему, как будто выказывая этим, что политические и светские разговоры кончены и теперь начинается задушевный, — я часто думаю, как иногда несправедливо распределяется счастие жизни. За что вам дала судьба таких двух славных детей (исключая Анатоля, вашего меньшого, я его не люблю, — вставила она безапелляционно, приподняв брови), — таких прелестных детей? А вы, право, менее всех цените их и потому их не сто́ите.
И она улыбнулась своею восторженной улыбкой.
— Que voulez-vous? Lafater aurait dit que je n’ai pas la bosse de la paternité 17, — сказал князь.
— Перестаньте шутить. Я хотела серьезно поговорить с вами. Знаете, я недовольна вашим меньшим сыном. Между нами будь сказано (лицо ее приняло грустное выражение), о нем говорили у ее величества и жалеют вас…
Князь не отвечал, но она молча, значительно глядя на него, ждала ответа. Князь Василий поморщился.
— Что ж мне делать? — сказал он наконец. — Вы знаете, я сделал для их воспитания все, что может отец, и оба вышли des imbéciles 18. Ипполит, по крайней мере, покойный дурак, а Анатоль — беспокойный. Вот одно различие, — сказал он, улыбаясь более неестественно и одушевленно, чем обыкновенно, и при этом особенно резко выказывая в сложившихся около его рта морщинах что-то неожиданно-грубое и неприятное.
— И зачем родятся дети у таких людей, как вы? Ежели бы вы не были отец, я бы ни в чем не могла Упрекнуть вас, — сказала Анна Павловна, задумчиво поднимая глаза.
— Je suis votre верный раб, et à vous seule je puis l’avouer. Мои дети — ce sont les entraves de mon existence 19. Это мой крест. Я так себе объясняю. Que voulez-vous?.. 20 — Он помолчал, выражая жестом свою покорность жестокой судьбе.
Анна Павловна задумалась.
— Вы никогда не думали о том, чтобы женить вашего блудного сына Анатоля. Говорят, — сказала она, — что старые девицы ont la manie des mariages 21. Я еще не чувствую за собою этой слабости, но у меня есть одна petite personne, которая очень несчастлива с отцом, une parente à nous, une princesse 22 Болконская. — Князь Василий не отвечал, хотя с свойственной светским людям быстротой соображения и памятью движением головы показал, что он принял к соображению это сведенье.
— Нет, вы знаете ли, что этот Анатоль мне стоит сорок тысяч в год, — сказал он, видимо не в силах удерживать печальный ход своих мыслей. Он помолчал.
— Что будет через пять лет, ежели это пойдет так? Voilà l’avantage d’être père 23. Она богата, ваша княжна?
— Отец очень богат и скуп. Он живет в деревне. Знаете, этот известный князь Болконский, отставленный еще при покойном императоре и прозванный прусским королем. Он очень умный человек, но со странностями и тяжелый. La pauvre petite est malheureuse comme les pierres 24. У нее брат, вот что недавно женился на Lise Мейнен, адъютант Кутузова. Он будет нынче у меня.
— Ecoutez, chère Annette 25, — сказал князь, взяв вдруг свою собеседницу за руку и пригибая ее почему-то книзу. — Arrangez-moi cette affaire et je suis votre вернейший раб à tout jamais (рап — comme mon староста m’écrit des 26 донесенья: покой-ер-п). Она хорошей фамилии и богата. Все, что мне нужно.
И он с теми свободными и фамильярными грациозными движениями, которые его отличали, взял за руку фрейлину, поцеловал ее и, поцеловав, помахал фрейлинскою рукой, развалившись на креслах и глядя в сторону.
— Attendez 27, — сказала Анна Павловна, соображая. — Я нынче же поговорю Lise (la femme du jeune Болконский) 28. И, может быть, это уладится. Ce sera dans votre famille que je ferai mon apprentissage de vieille fille 29.
II
Гостиная Анны Павловны начала понемногу наполняться. Приехала высшая знать Петербурга, люди самые разнородные по возрастам и характерам, но одинаковые по обществу, в каком все жили; приехала дочь князя Василия, красавица Элен, заехавшая за отцом, чтобы с ним вместе ехать на праздник посланника. Она была в шифре и бальном платье. Приехала и известная, как la femme la plus séduisante de Pétersbourg 1, молодая, маленькая княгиня Болконская, прошлую зиму вышедшая замуж и теперь не выезжавшая в большой свет по причине своей беременности, но ездившая еще на небольшие вечера. Приехал князь Ипполит, сын князя Василия, с Мортемаром, которого он представил; приехал и аббат Морио и многие другие.
— Вы не видали еще, — или: — вы не знакомы с ma tante? 2 — говорила Анна Павловна приезжавшим гостям и весьма серьезно подводила их к маленькой старушке в высоких бантах, выплывшей из другой комнаты, как скоро стали приезжать гости, называла их по имени, медленно переводя глаза с гостя на ma tante, и потом отходила.
Все гости совершали обряд приветствования никому не известной, никому не интересной и не нужной тетушки. Анна Павловна с грустным, торжественным участием следила за их приветствиями, молчаливо одобряя их. Ma tante каждому говорила в одних и тех же выражениях о его здоровье, о своем здоровье и о здоровье ее величества, которое нынче было, слава Богу, лучше. Все подходившие, из приличия не выказывая поспешности, с чувством облегчения исполненной тяжелой обязанности отходили от старушки, чтоб уж весь вечер ни разу не подойти к ней.
Молодая княгиня Болконская приехала с работой в шитом золотом бархатном мешке. Ее хорошенькая, с чуть черневшимися усиками верхняя губка была коротка по зубам, но тем милее она открывалась и тем еще милее вытягивалась иногда и опускалась на нижнюю. Как это бывает у вполне привлекательных женщин, недостаток ее — короткость губы и полуоткрытый рот — казались ее особенною, собственно ее красотой. Всем было весело смотреть на эту полную здоровья и живости хорошенькую будущую мать, так легко переносившую свое положение. Старикам и скучающим, мрачным молодым людям казалось, что они сами делаются похожи на нее, побыв и поговорив несколько времени с ней. Кто говорил с ней и видел при каждом слове ее светлую улыбочку и блестящие белые зубы, которые виднелись беспрестанно, тот думал, что он особенно нынче любезен. И это думал каждый.
Маленькая княгиня, переваливаясь, маленькими быстрыми шажками обошла стол с рабочею сумочкой на руке и, весело оправляя платье, села на диван, около серебряного самовара, как будто все, что она ни делала, было partie de plaisir 3 для нее и для всех ее окружавших.
— J’ai apporté mon ouvrage 4, — сказала она, развертывая свой ридикюль и обращаясь ко всем вместе.
— Смотрите, Annette, ne me jouez pas un mauvais tour, — обратилась она к хозяйке. — Vous m’avez écrit que c’était une toute petite soirée; voyez comme je suis attifée 5.
И она развела руками, чтобы показать свое, в кружевах, серенькое изящное платье, немного ниже грудей опоясанное широкою лентой.
— Soyez tranquille, Lise, vous serez toujours la plus jolie 6, — отвечала Анна Павловна.
— Vous savez, mon mari m’abandonne, — продолжала она тем же тоном, обращаясь к генералу, — il va se faire tuer. Dites-moi, pourquoi cette vilaine guerre 7, — сказала она князю Василию и, не дожидаясь ответа, обратилась к дочери князя Василия, к красивой Элен.
— Quelle délicieuse personne, que cette petite princesse! 8 — сказал князь Василий тихо Анне Павловне.
Вскоре после маленькой княгини вошел массивный, толстый молодой человек с стриженою головой, в очках, светлых панталонах по тогдашней моде, с высоким жабо и в коричневом фраке. Этот толстый молодой человек был незаконный сын знаменитого екатерининского вельможи, графа Безухова, умиравшего теперь в Москве. Он нигде не служил еще, только что приехал из-за границы, где он воспитывался, и был первый раз в обществе. Анна Павловна приветствовала его поклоном, относящимся к людям самой низшей иерархии в ее салоне. Но, несмотря на это низшее по своему сорту приветствие, при виде вошедшего Пьера в лице Анны Павловны изобразилось беспокойство и страх, подобный тому, который выражается при виде чего-нибудь слишком огромного и несвойственного месту. Хотя действительно Пьер был несколько больше других мужчин в комнате, но этот страх мог относиться только к тому умному и вместе робкому, наблюдательному и естественному взгляду, отличавшему его от всех в этой гостиной.
— C’est bien aimable à vous, monsieur Pierre, d’être venu voir une pauvre malade 9, — сказала ему Анна Павловна, испуганно переглядываясь с тетушкой, к которой она подводила его. Пьер пробурлил что-то непонятное и продолжал отыскивать что-то глазами. Он радостно, весело улыбнулся, кланяясь маленький княгине, как близкой знакомой, и подошел к тетушке. Страх Анны Павловны был не напрасен, потому что Пьер, не дослушав речи тетушки о здоровье ее величества, отошел от нее. Анна Павловна испуганно остановила его словами:
— Вы не знаете аббата Морио? Он очень интересный человек… — сказала она.
— Да, я слышал про его план вечного мира, и это очень интересно, но едва ли возможно…
— Вы думаете?.. — сказала Анна Павловна, чтобы сказать что-нибудь и вновь обратиться к своим занятиям хозяйки дома, но Пьер сделал обратную неучтивость. Прежде он, не дослушав слов собеседницы, ушел; теперь он остановил своим разговором собеседницу, которой нужно было от него уйти. Он, нагнув голову и расставив большие ноги, стал доказывать Анне Павловне, почему он полагал, что план аббата был химера.
— Мы после поговорим, — сказала Анна Павловна, улыбаясь.
И, отделавшись от молодого человека, не умеющего жить, она возвратилась к своим занятиям хозяйки дома и продолжала прислушиваться и приглядываться, готовая подать помощь на тот пункт, где ослабевал разговор. Как хозяин прядильной мастерской, посадив работников по местам, прохаживается по заведению, замечая неподвижность или непривычный, скрипящий, слишком громкий звук веретена, торопливо идет, сдерживает или пускает его в надлежащий ход, — так и Анна Павловна, прохаживаясь по своей гостиной, подходила к замолкнувшему или слишком много говорившему кружку и одним словом или перемещением опять заводила равномерную, приличную разговорную машину. Но среди этих забот все виден был в ней особенный страх за Пьера. Она заботливо поглядывала на него в то время, как он подошел послушать то, что говорилось около Мортемара, и отошел к другому кружку, где говорил аббат. Для Пьера, воспитанного за границей, этот вечер Анны Павловны был первый, который он видел в России. Он знал, что тут собрана вся интеллигенция Петербурга, и у него, как у ребенка в игрушечной лавке, разбегались глаза. Он все боялся пропустить умные разговоры, которые он может услыхать. Глядя на уверенные и изящные выражения лиц, собранных здесь, он все ждал чего-нибудь особенно умного. Наконец он подошел к Морио. Разговор показался ему интересен, и он остановился, ожидая случая высказать свои мысли, как это любят молодые люди.
III
Вечер Анны Павловны был пущен. Веретена с разных сторон равномерно и не умолкая шумели. Кроме ma tante, около которой сидела только одна пожилая дама с исплаканным, худым лицом, несколько чужая в этом блестящем обществе, общество разбилось на три кружка. В одном, более мужском, центром был аббат; в другом, молодом, — красавица княжна Элен, дочь князя Василия, и хорошенькая, румяная, слишком полная по своей молодости, маленькая княгиня Болконская. В третьем — Мортемар и Анна Павловна.
Виконт был миловидный, с мягкими чертами и приемами, молодой человек, очевидно, считавший себя знаменитостью, но, по благовоспитанности, скромно предоставлявший пользоваться собой тому обществу, в котором он находился. Анна Павловна, очевидно, угощала им своих гостей. Как хороший метрдотель подает как нечто сверхъестественно-прекрасное тот кусок говядины, который есть не захочется, если увидать его в грязной кухне, так в нынешний вечер Анна Павловна сервировала своим гостям сначала виконта, потом аббата, как что-то сверхъестественно-утонченное. В кружке Мортемара заговорили тотчас об убиении герцога Энгиенского. Виконт сказал, что герцог Энгиенский погиб от своего великодушия и что были особенные причины озлобления Бонапарта.
— Ah! voyons. Contez-nous cela, vicomte, — сказала Анна Павловна, с радостью чувствуя, как чем-то à la Louis XV отзывалась эта фраза, — contez-nous cela, vicomte 1.
Виконт поклонился в знак покорности и учтиво улыбнулся. Анна Павловна сделала круг около виконта и пригласила всех слушать его рассказ.
— Le vicomte a été personnellement connu de monseigneur 2, — шепнула Анна Павловна одному. — Le vicomte est un parfait conteur 3, — проговорила она другому. — Comme on voit l’homme de la bonne compagnie 4, — сказала она третьему; и виконт был подан обществу в самом изящном и выгодном для него свете, как ростбиф на горячем блюде, посыпанный зеленью.
Виконт хотел уже начать свой рассказ и тонко улыбнулся.
— Переходите сюда, chère Hélène 5, — сказала Анна Павловна красавице княжне, которая сидела поодаль, составляя центр другого кружка.
Княжна Элен улыбалась; она поднялась с той же неизменяющеюся улыбкой вполне красивой женщины, с которою она вошла в гостиную. Слегка шумя своею белою бальною робой, убранною плющом и мохом, и блестя белизной плеч, глянцем волос и бриллиантов, она прошла между расступившимися мужчинами и прямо, не глядя ни на кого, но всем улыбаясь и как бы любезно предоставляя каждому право любоваться красотою своего стана, полных плеч, очень открытой, по тогдашней моде, груди и спины, и как будто внося с собою блеск бала, подошла к Анне Павловне. Элен была так хороша, что не только не было в ней заметно и тени кокетства, но, напротив, ей как будто совестно было за свою несомненную и слишком сильно и победительно действующую красоту. Она как будто желала и не могла умалить действие своей красоты.
— Quelle belle personne! 6 — говорил каждый, кто ее видел. Как будто пораженный чем-то необычайным, виконт пожал плечами и опустил глаза в то время, как она усаживалась пред ним и освещала и его все тою же неизменною улыбкой.
— Madame, je crains pour mes moyens devant un pareil auditoire 7, — сказал он, наклоняя с улыбкой голову.
Княжна облокотила свою открытую полную руку на столик и не нашла нужным что-либо сказать. Она, улыбаясь, ждала. Во все время рассказа она сидела прямо, посматривая изредка то на свою полную красивую руку, легко лежавшую на столе, то на еще более красивую грудь, на которой она поправляла бриллиантовое ожерелье; поправляла несколько раз складки своего платья и, когда рассказ производил впечатление, оглядывалась на Анну Павловну и тотчас же принимала то самое выражение, которое было на лице фрейлины, и потом опять успокоивалась в сияющей улыбке. Вслед за Элен перешла и маленькая княгиня от чайного стола.
— Attendez-moi, je vais prendre mon ouvrage, — проговорила она. — Voyons, à quoi pensez-vous? — обратилась она к князю Ипполиту. — Apportez-moi mon ridicule 8.
Княгиня, улыбаясь и говоря со всеми, вдруг произвела перестановку и, усевшись, весело оправилась.
— Теперь мне хорошо, — приговаривала она и, попросив начинать, принялась за работу.
Князь Ипполит перенес ей ридикюль, перешел за нею и, близко придвинув к ней кресло, сел подле нее.
Le charmant Hippolyte 9 поражал своим необыкновенным сходством с сестрою-красавицею и еще более тем, что, несмотря на сходство, он был поразительно дурен собой. Черты его лица были те же, как и у сестры, но у той все освещалось жизнерадостной, самодовольной, молодой, неизменной улыбкой и необычайной, античной красотой тела; у брата, напротив, то же лицо было отуманено идиотизмом и неизменно выражало самоуверенную брезгливость, а тело было худощаво и слабо. Глаза, нос, рот — все сжималось как будто в одну неопределенную и скучную гримасу, а руки и ноги всегда принимали неестественное положение.
— Ce n’est pas une histoire de revenants? 10 — сказал он, усевшись подле княгини и торопливо пристроив к глазам свой лорнет, как будто без этого инструмента он не мог начать говорить.
— Mais non, mon cher 11, — пожимая плечами, сказал удивленный рассказчик.
— C’est que je déteste les histoires de revenants 12, — сказал князь Ипполит таким тоном, что видно было, — он сказал эти слова, а потом уже понял, что они значили.
Из-за самоуверенности, с которою он говорил, никто не мог понять, очень ли умно или очень глупо то, что он сказал. Он был в темно-зеленом фраке, в панталонах цвета cuisse de nymphe effrayée 13, как он сам говорил, в чулках и башмаках.
Vicomte рассказал очень мило о том ходившем тогда анекдоте, что герцог Энгиенский тайно ездил в Париж для свидания с m-lle George 14 и что там он встретился с Бонапарте, пользовавшимся тоже милостями знаменитой актрисы, и что там, встретившись с герцогом, Наполеон случайно упал в тот обморок, которому он был подвержен, и находился во власти герцога, которою герцог не воспользовался, но что Бонапарте впоследствии за это-то великодушие и отмстил смертью герцогу.
Рассказ был очень мил и интересен, особенно в том месте, где соперники вдруг узнают друг друга, и дамы, казалось, были в волнении.
— Charmant 15, — сказала Анна Павловна, оглядываясь вопросительно на маленькую княгиню.
— Charmant, — прошептала маленькая княгиня, втыкая иголку в работу, как будто в знак того, что интерес и прелесть рассказа мешают ей продолжать работу.
Виконт оценил эту молчаливую похвалу и, благодарно улыбнувшись, стал продолжать; но в это время Анна Павловна, все поглядывавшая на страшного для нее молодого человека, заметила, что он что-то слишком горячо и громко говорит с аббатом, и поспешила на помощь к опасному месту. Действительно, Пьеру удалось завязать с аббатом разговор о политическом равновесии и аббат, видимо, заинтересованный простодушной горячностью молодою человека, развивал перед ним свою любимую идею. Оба слишком оживленно и естественно слушали и говорили, и это-то не понравилось Анне Павловне.
— Средство — европейское равновесие и droit des gens 16, — говорил аббат. — Стоит одному могущественному государству, как Россия, прославленному за варварство, стать бескорыстно во главе союза, имеющего целью равновесие Европы, — и оно спасет мир!
— Как же вы найдете такое равновесие? — начал было Пьер; но в это время подошла Анна Павловна и, строго взглянув на Пьера, спросила итальянца о том, как он переносит здешний климат. Лицо итальянца вдруг изменилось и приняло оскорбительно притворно-сладкое выражение, которое, видимо, было привычно ему в разговоре с женщинами.
— Я так очарован прелестями ума и образования общества, в особенности женского, в которое я имел счастье быть принят, что не успел еще подумать о климате, — сказал он.
Не выпуская уже аббата и Пьера, Анна Павловна для удобства наблюдения присоединила их к общему кружку.
В это время в гостиную вошло новое лицо. Новое лицо это был молодой князь Андрей Болконский, муж маленькой княгини. Князь Болконский был небольшого роста, весьма красивый молодой человек с определенными и сухими чертами. Все в его фигуре, начиная от усталого, скучающего взгляда до тихого мерного шага, представляло самую резкую противоположность с его маленькою оживленною женой. Ему, видимо, все бывшие в гостиной не только были знакомы, но уж надоели ему так, что и смотреть на них и слушать их ему было очень скучно. Из всех же прискучивших ему лиц лицо его хорошенькой жены, казалось, больше всех ему надоело. С гримасой, портившею его красивое лицо, он отвернулся от нее. Он поцеловал руку Анны Павловны и, щурясь, оглядел все общество.
— Vous vous enrôlez pour la guerre, mon prince? 17 — сказала Анна Павловна.
— Le général Koutouzoff, — сказал Болконский, ударяя на последнем слоге zoff, как француз, — a bien voulu de moi pour aide-de-camp… 18
— Et Lise, votre femme? 19
— Она поедет в деревню.
— Как вам не грех лишать нас вашей прелестной жены?
— André, — сказала его жена, обращаясь к мужу тем же кокетливым тоном, каким она обращалась и к посторонним, — какую историю нам рассказал виконт о m-lle Жорж и Бонапарте!
Князь Андрей зажмурился и отвернулся. Пьер, со времени входа князя Андрея в гостиную не спускавший с него радостных, дружелюбных глаз, подошел к нему и взял его за руку. Князь Андрей, не оглядываясь, сморщил лицо в гримасу, выражавшую досаду на того, кто трогает его за руку, но, увидав улыбающееся лицо Пьера, улыбнулся неожиданно-доброй и приятной улыбкой.
— Вот как!.. И ты в большом свете! — сказал он Пьеру.
— Я знал, что вы будете, — отвечал Пьер. — Я приеду к вам ужинать, — прибавил он тихо, чтобы не мешать виконту, который продолжал свой рассказ. — Можно?
— Нет, нельзя, — сказал князь Андрей, смеясь, пожатием руки давая знать Пьеру, что этого не нужно спрашивать. Он что-то хотел сказать еще, но в это время поднялся князь Василий с дочерью, и мужчины встали, чтобы дать им дорогу.
— Вы меня извините, мой милый виконт, — сказал князь Василий французу, ласково притягивая его за рукав вниз к стулу, чтобы он не вставал. — Этот несчастный праздник у посланника лишает меня удовольствия и прерывает вас. Очень мне грустно покидать ваш восхитительный вечер, — сказал он Анне Павловне.
Дочь его, княжна Элен, слегка придержав складки платья, пошла между стульев, и улыбка сияла еще светлее на ее прекрасном лице. Пьер смотрел почти испуганными, восторженными глазами на эту красавицу, когда она проходила мимо его.
— Очень хороша, — сказал князь Андрей.
— Очень, — сказал Пьер.
Проходя мимо, князь Василий схватил Пьера за руку и обратился к Анне Павловне.
— Образуйте мне этого медведя, — сказал он. — Вот он месяц живет у меня, и в первый раз я его вижу в свете. Ничто так не нужно молодому человеку, как общество умных женщин.
IV
Анна Павловна улыбнулась и обещалась заняться Пьером, который, она знала, приходился родня по отцу князю Василью. Пожилая дама, сидевшая прежде с ma tante, торопливо встала и догнала князя Василья в передней. С лица ее исчезла вся прежняя притворность интереса. Доброе, исплаканное лицо ее выражало только беспокойство и страх.
— Что же вы мне скажете, князь, о моем Борисе? — сказала она, догоняя его в передней. (Она выговаривала имя Борис с особенным ударением на о). — Я не могу оставаться дольше в Петербурге. Скажите, какие известия я могу привезти моему бедному мальчику?
Несмотря на то, что князь Василий неохотно и почти неучтиво слушал пожилую даму и даже выказывал нетерпение, она ласково и трогательно улыбалась ему и, чтобы он не ушел, взяла его за руку.
— Что вам сто́ит сказать слово государю, и он прямо будет переведен в гвардию, — просила она.
— Поверьте, что я сделаю все, что могу, княгиня, — отвечал князь Василий, — но мне трудно просить государя; я бы советовал вам обратиться к Румянцеву, через князя Голицына: это было бы умнее.
Пожилая дама носила имя княгини Друбецкой, одной из лучших фамилий России, но она была бедна, давно вышла из света и утратила прежние связи. Она приехала теперь, чтобы выхлопотать определение в гвардию своему единственному сыну. Только затем, чтобы увидеть князя Василия, она назвалась и приехала на вечер к Анне Павловне, только затем она слушала историю виконта. Она испугалась слов князя Василия; когда-то красивое лицо ее выразило озлобление, но это продолжалось только минуту. Она опять улыбнулась и крепче схватилась за руку князя Василия.
— Послушайте, князь, — сказала она, — я никогда не просила вас, никогда не буду просить, никогда не напоминала вам о дружбе моего отца к вам. Но теперь, я Богом заклинаю вас, сделайте это для моего сына, и я буду считать вас благодетелем, — торопливо прибавила она. — Нет, вы не сердитесь, а вы обещайте мне. Я просила Голицына, он отказал. Soyez le bon enfant que vous avez été 1, — говорила она, стараясь улыбаться, тогда как в ее глазах были слезы.
— Папа́, мы опоздаем, — сказала, поворачивая свою красивую голову на античных плечах, княжна Элен, ожидавшая у двери.
Но влияние в свете есть капитал, который надо беречь, чтоб он не исчез. Князь Василий знал это, и, раз сообразив, что ежели бы он стал просить за всех, кто его просит, то вскоре ему нельзя было бы просить за себя, он редко употреблял свое влияние. В деле княгини Друбецкой он почувствовал, однако, после ее нового призыва, что-то вроде укора совести. Она напомнила ему правду: первыми шагами своими в службе он был обязан ее отцу. Кроме того, он видел по ее приемам, что она одна из тех женщин, особенно матерей, которые, однажды взяв себе что-нибудь в голову, не отстанут до тех пор, пока не исполнят их желания, а в противном случае готовы на ежедневные, ежеминутные приставания и даже на сцены. Это последнее соображение поколебало его.
— Chère Анна Михайловна, — сказал он с своею всегдашнею фамильярностью и скукой в голосе. — Для меня почти невозможно сделать то, что вы хотите; но чтобы доказать вам, как я люблю вас и чту память покойного отца вашего, я сделаю невозможное: сын ваш будет переведен в гвардию, вот вам моя рука. Довольны вы?
— Милый мой, вы благодетель! Я иного и не ждала от вас; я знала, как вы добры.
Он хотел уйти.
— Постойте, два слова. Une fois passé aux gardes… 2 — Она замялась. — Вы хороши с Михаилом Иларионовичем Кутузовым, рекомендуйте ему Бориса в адъютанты. Тогда бы я была покойна, и тогда бы уж…
Князь Василий улыбнулся.
— Этого не обещаю. Вы знаете, как осаждают Кутузова с тех пор, как он назначен главнокомандующим. Он мне сам говорил, что все московские барыни сговорились отдать ему всех своих детей в адъютанты.
— Нет, обещайте, я не пущу вас, милый благодетель мой.
— Папа, — опять тем же тоном повторила красавица, — мы опоздаем.
— Ну, au revoir 3, прощайте, видите…
— Так завтра вы доложите государю?
— Непременно, а Кутузову не обещаю.
— Нет, обещайте, обещайте, Basile, — сказала вслед ему Анна Михайловна, с улыбкой молодой кокетки, которая когда-то, должно быть, была ей свойственна, а теперь так не шла к ее истощенному лицу.
Она, видимо, забыла свои годы и пускала в ход, по привычке, все старинные женские средства. Но как только он вышел, лицо ее опять приняло то же холодное, притворное выражение, которое было на нем прежде. Она вернулась к кружку, в котором виконт продолжал рассказывать, и опять сделала вид, что слушает, дожидаясь времени уехать, так как дело ее было сделано.
— Но как вы находите всю эту последнюю комедию du sacre de Milan? 4 — сказала Анна Павловна. — Et la nouvelle comédie des peuples de Gênes et de Lucques qui viennent présenter leurs voeux à M. Buonaparte. M. Buonaparte assis sur un trône, et exauçant les voeux des nations! Adorable! Non, mais c’est a en devenir folle! On dirait que le monde entier a perdu la tête 5.
Князь Андрей усмехнулся, прямо глядя в лицо Анны Павловны.
— «Dieu me la donne, gare à qui la touche», — сказал он (слова Бонапарте, сказанные при возложении короны). — On dit qu’il a été très beau en prononçant ces paroles 6, — прибавил он и еще раз повторил эти слова по-итальянски: «Dio mi la dona, guai a chi la tocca».
— J’espère enfin, — продолжала Анна Павловна, — que ça a été la goutte d’eau qui fera déborder le verre. Les souverains ne peuvent plus supporter cet homme qui menace tout 7.
— Les souverains? Je ne parle pas de la Russie, — сказал виконт учтиво и безнадежно. — Les souverains, madame? Qu’ont ils fait pour Louis XVI, pour la reine, pour madame Elisabeth? Rien, — продолжал он, одушевляясь. — Et croyez-moi, ils subissent la punition pour leur trahison de la cause des Bourbons. Les souverains? Ils envoient des ambassadeurs complimenter l’usurpateur 8.
И он, презрительно вздохнув, опять переменил положение. Князь Ипполит, долго смотревший в лорнет на виконта, вдруг при этих словах повернулся всем телом к маленькой княгине и, попросив у нее иголку, стал показывать ей, рисуя иголкой на столе, герб Конде. Он растолковывал ей этот герб с таким значительным видом, как будто княгиня просила его об этом.
— Bâton de gueules, engrêlé de gueules d’azur — maison Condé 9, — говорил он.
Княгиня, улыбаясь, слушала.
— Ежели еще год Бонапарте останется на престоле Франции, — продолжал виконт начатый разговор, с видом человека, не слушающего других, но в деле, лучше всех ему известном, следящего только за ходом своих мыслей, — то дела пойдут слишком далеко. Интригой, насилием, изгнаниями, казнями общество, я разумею хорошее общество, французское, навсегда будет уничтожено, и тогда…
Он пожал плечами и развел руками. Пьер хотел было сказать что-то: разговор интересовал его, но Анна Павловна, караулившая его, перебила.
— Император Александр, — сказала она с грустью, сопутствующей всегда ее речам об императорской фамилии, — объявил, что он предоставит самим французам выбрать образ правления. И я думаю, нет сомнения, что вся нация, освободившись от узурпатора, бросится в руки законного короля, — сказала Анна Павловна, стараясь быть любезной с эмигрантом и роялистом.
— Это сомнительно, — сказал князь Андрей. — Monsieur le vicomte 10 совершенно справедливо полагает, что дела зашли уже слишком далеко. Я думаю, что трудно будет возвратиться к старому.
— Сколько я слышал, — краснея, опять вмешался в разговор Пьер, — почти все дворянство перешло уже на сторону Бонапарта.
— Это говорят бонапартисты, — сказал виконт, не глядя на Пьера. — Теперь трудно узнать общественное мнение Франции.
— Bonaparte la dit 11, — сказал князь Андрей с усмешкой. (Видно было, что виконт ему не нравился и что он, хотя и не смотрел на него, против него обращал свои речи.)
— «Je leur ai montré le chemin de la gloire, — сказал он после недолгого молчания, опять повторяя слова Наполеона, — ils n’en ont pas voulu; je leur ai ouvert mes antichambres, ils se sont précipités en foule…» Je ne sais pas à quel point il a eu le droit de le dire 12.
— Aucun 13, — возразил виконт. — После убийства герцога даже самые пристрастные люди перестали видеть в нем героя. Si même ça a été un héros pour certaines gens, — сказал виконт, обращаясь к Анне Павловне, — depuis l’assassinat du duc il y a un martyr de plus dans le ciel, un héros de moins sur la terre 14.
Не успели еще Анна Павловна и другие улыбкой оценить этих слов виконта, как Пьер опять ворвался в разговор, и Анна Павловна, хотя и предчувствовавшая, что он скажет что-нибудь неприличное, уже не могла остановить его.
— Казнь герцога Энгиенского, — сказал Пьер, — была государственная необходимость; и я именно вижу величие души в том, что Наполеон не побоялся принять на себя одного ответственность в этом поступке.
— Dieu! mon Dieu! 15 — страшным шепотом проговорила Анна Павловна.
— Comment, monsieur Pierre, vous trouvez que l’assassinat est grandeur d’âme? 16 — сказала маленькая княгиня, улыбаясь и придвигая к себе работу.
— Ah! Oh! — сказали разные голоса.
— Capital 17 — по-английски сказал князь Ипполит и принялся бить себя ладонью по коленке. Виконт только пожал плечами.
Пьер торжественно посмотрел сверх очков на слушателей.
— Я потому так говорю, — продолжал он с отчаянностью, — что Бурбоны бежали от революции, предоставив народ анархии; а один Наполеон умел понять революцию, победить ее, и потому для общего блага он не мог остановиться перед жизнью одного человека.
— Не хотите ли перейти к тому столу? — сказала Анна Павловна. Но Пьер, не отвечая, продолжал свою речь.
— Нет, — говорил он, все более и более одушевляясь, — Наполеон велик, потому что он стал выше революции, подавил ее злоупотребления, удержав все хорошее — и равенство граждан, и свободу слова и печати, — и только потому приобрел власть.
— Да, ежели бы он, взяв власть, не пользуясь ею для убийства, отдал бы ее законному королю, — сказал виконт, — тогда бы я назвал его великим человеком.
— Он бы не мог этого сделать. Народ отдал ему власть только затем, чтоб он избавил его от Б
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 16:58
чочопраисходит?
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 17:00
— Он бы не мог этого сделать. Народ отдал ему власть только затем, чтоб он избавил его от Бурбонов, и потому, что народ видел в нем великого человека. Революция была великое дело, — продолжал мсье Пьер, выказывая этим отчаянным и вызывающим вводным предложением свою великую молодость и желание все поскорее высказать.
— Революция и цареубийство великое дело?.. После этого… да не хотите ли перейти к тому столу? — повторила Анна Павловна.
— Contrat social 18, — с кроткой улыбкой сказал виконт.
— Я не говорю про цареубийство. Я говорю про идеи.
— Да, идеи грабежа, убийства и цареубийства, — опять перебил иронический голос.
— Это были крайности, разумеется, но не в них все значение, а значение в правах человека, в эманципации от предрассудков, в равенстве граждан; и все эти идеи Наполеон удержал во всей их силе.
— Свобода и равенство, — презрительно сказал виконт, как будто решившийся, наконец, серьезно доказать этому юноше всю глупость его речей, — всё громкие слова, которые уже давно компрометировались. Кто же не любит свободы и равенства? Еще Спаситель наш проповедовал свободу и равенство. Разве после революции люди стали счастливее? Напротив. Мы хотели свободы, а Бонапарте уничтожил ее.
Князь Андрей с улыбкой посматривал то на Пьера, то на виконта, то на хозяйку. В первую минуту выходки Пьера Анна Павловна ужаснулась, несмотря на свою привычку к свету; но когда она увидела, что, несмотря на произнесенные Пьером святотатственные речи, виконт не выходил из себя, и когда она убедилась, что замять этих речей уже нельзя, она собралась с силами и, присоединившись к виконту, напала на оратора.
— Mais, mon cher monsieur Pierre 19, — сказала Анна Павловна, — как же вы объясняете великого человека, который мог казнить герцога, наконец просто человека, без суда и без вины?
— Я бы спросил, — сказал виконт, — как monsieur объясняет восемнадцатое брюмера? Разве это не обман? C’est un escamotage, qui ne ressemble nullement à la manière d’agir d’un grand homme 20.
— А пленные в Африке, которых он убил? — сказала маленькая княгиня. — Это ужасно! — И она пожала плечами.
— C’est un roturier, vous aurez beau dire 21, — сказал князь Ипполит.
Мсье Пьер не знал, кому отвечать, оглянул всех и улыбнулся. Улыбка у него была не такая, как у других людей, сливающаяся с неулыбкой. У него, напротив, когда приходила улыбка, то вдруг, мгновенно исчезало серьезное и даже несколько угрюмое лицо и являлось другое — детское, доброе, даже глуповатое и как бы просящее прощения.
Виконту, который видел его в первый раз, стало ясно, что этот якобинец совсем не так страшен, как его слова. Все замолчали.
— Как вы хотите, чтоб он всем отвечал вдруг? — сказал князь Андрей. — Притом надо в поступках государственного человека различать поступки частного лица, полководца или императора. Мне так кажется.
— Да, да, разумеется, — подхватил Пьер, обрадованный выступавшею ему подмогой.
— Нельзя не сознаться, — продолжал князь Андрей, — Наполеон как человек велик на Аркольском мосту, в госпитале в Яффе, где он чумным подает руку, но… но есть другие поступки, которые трудно оправдать.
Князь Андрей, видимо, желавший смягчить неловкость речи Пьера, приподнялся, сбираясь ехать и подавая знак жене.

Вдруг князь Ипполит поднялся и, знаками рук останавливая всех и прося присесть, заговорил:
— Ah! aujourd’hui on m’a raconté une anecdote moscovite, charmante: il faut que je vous en régale. Vous m’excusez, vicomte, il faut que je raconte en russe. Autrement on ne sentira pas le sel de l’histoire 22.
И князь Ипполит начал говорить по-русски таким выговором, каким говорят французы, пробывшие с год в России. Все приостановились: так оживленно, настоятельно требовал князь Ипполит внимания к своей истории.
— В Moscou есть одна бариня, une dame. И она очень скупо. Ей нужно было иметь два valets de pied 23 за карета. И очень большой ростом. Это было ее вкусу. И она имела une femme de chambre 24, еще большой росту. Она сказала…
Тут князь Ипполит задумался, видимо, с трудом соображая.
— Она сказала… да, она сказала: «Девушка (à la femme de chambre), надень livrée и поедем со мной, за карета, faire des visites 25».
Тут князь Ипполит фыркнул и захохотал гораздо прежде своих слушателей, что произвело невыгодное для рассказчика впечатление. Однако многие, и в том числе пожилая дама и Анна Павловна, улыбнулись.
— Она поехала. Незапно сделалась сильный ветер. Девушка потеряла шляпа, и длинны волоса расчесались…
Тут он не мог уже более держаться и стал отрывисто смеяться и сквозь этот смех проговорил:
— И весь свет узнал…
Тем анекдот и кончился. Хотя и непонятно было, для чего он его рассказал и для чего его надо было рассказать непременно по-русски, однако Анна Павловна и другие оценили светскую любезность князя Ипполита, так приятно закончившего неприятную и нелюбезную выходку мсье Пьера. Разговор после анекдота рассыпался на мелкие, незначительные толки о будущем и прошедшем бале, спектакле, о том, когда и где кто увидится.
V
Поблагодарив Анну Павловну за ее charmante soirée 1, гости стали расходиться.
Пьер был неуклюж. Толстый, выше обыкновенного роста, широкий, с огромными красными руками, он, как говорится, не умел войти в салон и еще менее умел из него выйти, то есть перед выходом сказать что-нибудь особенно приятное. Кроме того, он был рассеян. Вставая, он вместо своей шляпы захватил треугольную шляпу с генеральским плюмажем и держал ее, дергая султан, до тех пор, пока генерал не попросил возвратить ее. Но вся его рассеянность и неуменье войти в салон и говорить в нем выкупались выражением добродушия, простоты и скромности. Анна Павловна повернулась к нему и, с христианскою кротостью выражая прощение за его выходку, кивнула ему и сказала:
— Надеюсь увидеть вас еще, но надеюсь тоже, что вы перемените свои мнения, мой милый мсье Пьер, — сказала она.
Когда она сказала ему это, он ничего не ответил, только наклонился и показал всем еще раз свою улыбку, которая ничего не говорила, разве только вот что: «Мнения мнениями, а вы видите, какой я добрый и славный малый». И все и Анна Павловна невольно почувствовали это.
Князь Андрей вышел в переднюю и, подставив плечи лакею, накидывавшему ему плащ, равнодушно прислушивался к болтовне своей жены с князем Ипполитом, вышедшим тоже в переднюю. Князь Ипполит стоял возле хорошенькой беременной княгини и упорно смотрел прямо на нее в лорнет.
— Идите, Annette, вы простудитесь, — говорила маленькая княгиня, прощаясь с Анной Павловной. — C’est arrêté 2, — прибавила она тихо.
Анна Павловна уже успела переговорить с Лизой о сватовстве, которое она затевала между Анатолем и золовкой маленькой княгини.
— Я надеюсь на вас, милый друг, — сказала Анна Павловна тоже тихо, — вы напишете к ней и скажете мне, comment le père envisagera la chose. Au revoir 3, — и она ушла из передней.
Князь Ипполит подошел к маленькой княгине и, близко наклоняя к ней свое лицо, стал полушепотом что-то говорить ей.
Два лакея, один княгинин, другой его, дожидаясь, когда они кончат говорить, стояли с шалью и рединготом и слушали их, непонятный им, французский говор с такими лицами, как будто они понимали, что говорится, но не хотели показывать этого. Княгиня, как всегда, говорила улыбаясь и слушала смеясь.
— Я очень рад, что не поехал к посланнику, — говорил князь Ипполит, — скука… Прекрасный вечер. Не правда ли, прекрасный?
— Говорят, что бал будет очень хорош, — отвечала княгиня, вздергивая с усиками губку. — Все красивые женщины общества будут там.
— Не все, потому что вас там не будет; не все, — сказал князь Ипполит, радостно смеясь, и, схватив шаль у лакея, даже толкнул его и стал надевать ее на княгиню. От неловкости или умышленно (никто бы не мог разобрать этого) он долго не отпускал рук, когда шаль уже была надета, и как будто обнимал молодую женщину.
Она грациозно, но все улыбаясь, отстранилась, повернулась и взглянула на мужа. У князя Андрея глаза были закрыты: так он казался усталым и сонным.
— Вы готовы? — спросил он жену, обходя ее взглядом.
Князь Ипполит торопливо надел свой редингот, который у него, по-новому, был длиннее пяток, и, путаясь в нем, побежал на крыльцо за княгиней, которую лакей подсаживал в карету.
— Princesse, au revoir 4, — крикнул он, путаясь языком так же, как и ногами.
Княгиня, подбирая платье, садилась в темноте кареты; муж ее оправлял саблю; князь Ипполит, под предлогом прислуживания, мешал всем.
— Па-звольте, сударь, — сухо-неприятно обратился князь Андрей по-русски к князю Ипполиту, мешавшему ему пройти.
— Я тебя жду, Пьер, — ласково и нежно проговорил тот же голос князя Андрея.
Форейтор тронул, и карета загремела колесами. Князь Ипполит смеялся отрывисто, стоя на крыльце и дожидаясь виконта, которого он обещал довезти до дому.
— Eh bien, mon cher, votre petite princesse est très bien, très bien, — сказал виконт, усевшись в карету с Ипполитом. — Mais très bien. — Он поцеловал кончики своих пальцев. — Et tout à fait française 5.
Ипполит, фыркнув, засмеялся.
— Et savez-vous que vous êtes terrible avec votre petit air innocent, — продолжал виконт. — Je plains le pauvre mari, ce petit officier qui se donne des airs de prince régnant 6.
Ипполит фыркнул еще и сквозь смех проговорил:
— Et vous disiez, que les dames russes ne valaient pas les dames françaises. Il faut savoir s’y prendre 7.
Пьер, приехав вперед, как домашний человек, прошел в кабинет князя Андрея и тотчас же, по привычке, лег на диван, взял первую попавшуюся с полки книгу (это были Записки Цезаря) и принялся облокотившись, читать ее из середины.
— Что ты сделал с mademoiselle Шерер? Она теперь совсем заболеет, — сказал, входя в кабинет, князь Андрей и потирая маленькие белые ручки.
Пьер поворотился всем телом, так что диван заскрипел, обернул оживленное лицо к князю Андрею, улыбнулся и махнул рукой.
— Нет, этот аббат очень интересен, но только не так понимает дело… По-моему, вечный мир возможен, но я не умею, как это сказать… Но только не политическим равновесием.
Князь Андрей не интересовался, видимо, этими отвлеченными разговорами.
— Нельзя, mon cher 8, везде все говорить, что только думаешь. Ну, что ж, ты решился, наконец, на что-нибудь? Кавалергард ты будешь или дипломат? — спросил князь Андрей после минутного молчания.
Пьер сел на диван, поджав под себя ноги.
— Можете себе представить, я все еще не знаю. Ни то, ни другое мне не нравится.
— Но ведь надо на что-нибудь решиться? Отец твой ждет.
Пьер с десятилетнего возраста был послан с гувернером-аббатом за границу, где он пробыл до двадцатилетнего возраста. Когда он вернулся в Москву, отец отпустил аббата и сказал молодому человеку: «Теперь ты поезжай в Петербург, осмотрись и выбирай. Я на все согласен. Вот тебе письмо к князю Василью, и вот тебе деньги. Пиши обо всем, я тебе во всем помо́га». Пьер уже три месяца выбирал карьеру и ничего не делал. Про этот выбор и говорил ему князь Андрей. Пьер потер себе лоб.
— Но он масон должен быть, — сказал он, разумея аббата, которого он видел на вечере.
— Все это бредни, — остановил его опять князь Андрей, — поговорим лучше о деле. Был ты в конной гвардии?..
— Нет, не был, но вот что мне пришло в голову, и я хотел вам сказать. Теперь война против Наполеона. Ежели б это была война за свободу, я бы понял, я бы первый поступил в военную службу; но помогать Англии и Австрии против величайшего человека в мире… это нехорошо.
Князь Андрей только пожал плечами на детские речи Пьера. Он сделал вид, что на такие глупости нельзя отвечать; но действительно на этот наивный вопрос трудно было ответить что-нибудь другое, чем то, что ответил князь Андрей.
— Ежели бы все воевали только по своим убеждениям, войны бы не было, — сказал он.
— Это-то и было бы прекрасно, — сказал Пьер.
Князь Андрей усмехнулся.
— Очень может быть, что это было бы прекрасно, но этого никогда не будет…
— Ну, для чего вы идете на войну? — спросил Пьер.
— Для чего? Я не знаю. Так надо. Кроме того, я иду… — Он остановился. — Я иду потому, что эта жизнь, которую я веду здесь, эта жизнь — не по мне!
VI
В соседней комнате зашумело женское платье. Как будто очнувшись, князь Андрей встряхнулся, и лицо его приняло то же выражение, какое оно имело в гостиной Анны Павловны. Пьер спустил ноги с дивана. Вошла княгиня. Она была уже в другом, домашнем, но столь же элегантном и свежем платье. Князь Андрей встал, учтиво подвигая ей кресло.
— Отчего, я часто думаю, — заговорила она, как всегда, по-французски, поспешно и хлопотливо усаживаясь в кресло, — отчего Анет не вышла замуж? Как вы все глупы, messieurs, что на ней не женились. Вы меня извините, но вы ничего не понимаете в женщинах толку. Какой вы спорщик, мсье Пьер!
— Я и с мужем вашим все спорю; не понимаю, зачем он хочет идти на войну, — сказал Пьер, без всякого стеснения (столь обыкновенного в отношениях молодого мужчины к молодой женщине) обращаясь к княгине.
Княгиня встрепенулась. Видимо, слова Пьера затронули ее за живое.
— Ах, вот я то же говорю! — сказала она. — Я не понимаю, решительно не понимаю, отчего мужчины не могут жить без войны? Отчего мы, женщины, ничего не хотим, ничего нам не нужно? Ну, вот вы будьте судьей. Я ему все говорю: здесь он адъютант у дяди, самое блестящее положение. Все его так знают, так ценят. На днях у Апраксиных я слышала, как одна дама спрашивает: «C’est ça le fameux prince André?» Ma parole d’honneur! 1 — Она засмеялась. — Он так везде принят. Он очень легко может быть и флигель-адъютантом. Вы знаете, государь очень милостиво говорил с ним. Мы с Анет говорили, это очень легко было бы устроить. Как вы думаете?
Пьер посмотрел на князя Андрея и, заметив, что разговор этот не нравился его другу, ничего не отвечал.
— Когда вы едете? — спросил он.
— Ah! ne me parlez pas de ce départ, ne m’en parlez pas. Je ne veux pas en entendre parler 2, — заговорила княгиня таким капризно-игривым тоном, каким она говорила с Ипполитом в гостиной и который так, очевидно, не шел к семейному кружку, где Пьер был как бы членом. — Сегодня, когда я подумала, что надо прервать все эти дорогие отношения… И потом, ты знаешь, André? — Она значительно мигнула мужу. — J’ai peur, j’ai peur! 3 — прошептала она, содрогаясь спиною.
Муж посмотрел на нее с таким видом, как будто он был удивлен, заметив, что кто-то еще, кроме его и Пьера, находился в комнате; однако с холодною учтивостью вопросительно обратился к жене:
— Чего ты боишься, Лиза? Я не могу понять, — сказал он.
— Вот как все мужчины эгоисты; все, все эгоисты! Сам из-за своих прихотей, Бог знает зачем, бросает меня, запирает в деревню одну.
— С отцом и сестрой, не забудь, — тихо сказал князь Андрей.
— Все равно одна, без моих друзей… И хочет, чтоб я не боялась.
Тон ее уже был ворчливый, губка поднялась, придавая лицу не радостное, а зверское, беличье выражение. Она замолчала, как будто находя неприличным говорить при Пьере про свою беременность, тогда как в этом и состояла сущность дела.
— Все-таки я не понял, de quoi vous avez peur 4, — медлительно проговорил князь Андрей, не спуская глаз с жены.
Княгиня покраснела и отчаянно взмахнула руками.
— Non, André, je dis que vous avez tellement, tellement changé… 5
— Твой доктор велит тебе раньше ложиться, — сказал князь Андрей. — Ты бы шла спать.
Княгиня ничего не сказала, и вдруг короткая с усиками губка задрожала; князь Андрей, встав и пожав плечами, прошел по комнате.
Пьер удивленно и наивно смотрел через очки то на него, то на княгиню и зашевелился, как будто он тоже хотел встать, но опять раздумал.
— Что мне за дело, что тут мсье Пьер, — вдруг сказала маленькая княгиня, и хорошенькое лицо ее вдруг распустилось в слезливую гримасу. — Я тебе давно хотела сказать, André: за что ты ко мне так переменился? Что я тебе сделала? Ты едешь в армию, ты меня не жалеешь. За что?
— Lise! — только сказал князь Андрей; но в этом слове были и просьба, и угроза, и, главное, уверение в том, что она сама раскается в своих словах; но она торопливо продолжала:
— Ты обращаешься со мной, как с больною или с ребенком. Я все вижу. Разве ты такой был полгода назад?
— Lise, я прошу вас перестать, — сказал князь Андрей еще выразительнее.
Пьер, все более и более приходивший в волнение во время этого разговора, встал и подошел к княгине. Он, казалось, не мог переносить вида слез и сам готов был заплакать.
— Успокойтесь, княгиня. Вам это так кажется, потому что, я вас уверяю, я сам испытал… отчего… потому что… Нет, извините, чужой тут лишний… Нет, успокойтесь… Прощайте…
Князь Андрей остановил его за руку.
— Нет, постой, Пьер. Княгиня так добра, что не захочет лишить меня удовольствия провести с тобою вечер.
— Нет, он только о себе думает, — проговорила княгиня, не удерживая сердитых слез.
— Lise, — сказал сухо князь Андрей, поднимая тон на ту ступень, которая показывает, что терпение истощено.
Вдруг сердитое беличье выражение красивого личика княгини заменилось привлекательным и возбуждающим сострадание выражением страха; она исподлобья взглянула своими прекрасными глазками на мужа, и на лице ее показалось то робкое и признающееся выражение, какое бывает у собаки, быстро, но слабо помахивающей опущенным хвостом.
— Mon Dieu, mon Dieu! 6 — проговорила княгиня и, подобрав одною рукой складку платья, подошла к мужу и поцеловала его в лоб.
— Bonsoir, Lise 7, — сказал князь Андрей, вставая и учтиво, как у посторонней, целуя руку.

Друзья молчали. Ни тот, ни другой не начинал говорить. Пьер поглядывал на князя Андрея, князь Андрей потирал себе лоб своею маленькою ручкой.
— Пойдем ужинать, — сказал он со вздохом, вставая и направляясь к двери.
Они вошли в изящно, заново, богато отделанную столовую. Все, от салфеток до серебра, фаянса и хрусталя, носило на себе тот особенный отпечаток новизны, который бывает в хозяйстве молодых супругов. В середине ужина князь Андрей облокотился и, как человек, давно имеющий что-нибудь на сердце и вдруг решающийся высказаться, с выражением нервного раздражения, в каком Пьер никогда еще не видал своего приятеля, начал говорить:
— Никогда, никогда не женись, мой друг; вот тебе мой совет, не женись до тех пор, пока ты не скажешь себе, что ты сделал все, что мог, и до тех пор, пока ты не перестанешь любить ту женщину, какую ты выбрал, пока ты не увидишь ее ясно, а то ты ошибешься жестоко и непоправимо. Женись стариком, никуда не годным… А то пропадет все, что в тебе есть хорошего и высокого. Все истратится по мелочам. Да, да, да! Не смотри на меня с таким удивлением. Ежели ты ждешь от себя чего-нибудь впереди, то на каждом шагу ты будешь чувствовать, что для тебя все кончено, все закрыто, кроме гостиной, где ты будешь стоять на одной доске с придворным лакеем и идиотом… Да что!..
Он энергически махнул рукой.
Пьер снял очки, отчего лицо его изменилось, еще более выказывая доброту, и удивленно глядел на друга.
— Моя жена, — продолжал князь Андрей, — прекрасная женщина. Это одна из тех редких женщин, с которою можно быть покойным за свою честь; но, Боже мой, чего бы я не дал теперь, чтобы не быть женатым! Это я тебе одному и первому говорю, потому что я люблю тебя.
Князь Андрей, говоря это, был еще менее похож, чем прежде, на того Болконского, который, развалившись, сидел в креслах Анны Павловны и сквозь зубы, щурясь, говорил французские фразы. Его сухое лицо все дрожало нервическим оживлением каждого мускула; глаза, в которых прежде казался потушенным огонь жизни, теперь блестели лучистым, ярким блеском. Видно было, что чем безжизненнее казался он в обыкновенное время, тем энергичнее был он в минуты раздражения.
— Ты не понимаешь, отчего я это говорю, — продолжал он. — Ведь это целая история жизни. Ты говоришь, Бонапарте и его карьера, — сказал он, хотя Пьер и не говорил про Бонапарте. — Ты говоришь, Бонапарте; но Бонапарте, когда он работал, шаг за шагом шел к своей цели, он был свободен, у него ничего не было, кроме его цели, — и он достиг ее. Но свяжи себя с женщиной — и, как скованный колодник, теряешь всякую свободу. И все, что есть в тебе надежд и сил, все только тяготит и раскаянием мучает тебя. Гостиные, сплетни, балы, тщеславие, ничтожество — вот заколдованный круг, из которого я не могу выйти. Я теперь отправляюсь на войну, на величайшую войну, какая только бывала, а я ничего не знаю и никуда не гожусь. Je suis très aimable et très caustique 8, — продолжал князь Андрей, — и у Анны Павловны меня слушают. И это глупое общество, без которого не может жить моя жена, и эти женщины… Ежели бы ты только мог знать, что это такое toutes les femmes distinguées 9 и вообще женщины! Отец мой прав. Эгоизм, тщеславие, тупоумие, ничтожество во всем — вот женщины, когда они показываются так, как они есть. Посмотришь на них в свете, кажется, что что-то есть, а ничего, ничего, ничего! Да, не женись, душа моя, не женись, — кончил князь Андрей.
— Мне смешно, — сказал Пьер, — что вы себя, себя считаете неспособным, свою жизнь — испорченною жизнью. У вас все, все впереди. И вы…
Он не сказал, что вы, но уже тон его показывал, как высоко ценит он друга и как много ждет от него в будущем.
«Как он может это говорить!» — думал Пьер. Пьер считал князя Андрея образцом всех совершенств именно оттого, что князь Андрей в высшей степени соединял все те качества, которых не было у Пьера и которые ближе всего можно выразить понятием — силы воли. Пьер всегда удивлялся способности князя Андрея спокойного обращения со всякого рода людьми, его необыкновенной памяти, начитанности (он все читал, все знал, обо всем имел понятие) и больше всего его способности работать и учиться. Ежели часто Пьера поражало в Андрее отсутствие способности мечтательного философствования (к чему особенно был склонен Пьер), то и в этом он видел не недостаток, а силу.
В самых лучших, дружеских и простых отношениях лесть или похвала необходимы, как подмазка необходима для колес, чтобы они ехали.
— Je suis un homme fini 10, — сказал князь Андрей. — Что обо мне говорить? Давай говорить о тебе, — сказал он, помолчав и улыбнувшись своим утешительным мыслям. Улыбка эта в то же мгновение отразилась на лице Пьера.
— А обо мне что говорить? — сказал Пьер, распуская свой рот в беззаботную, веселую улыбку. — Что я такое? Je suis un bâtard! 11 — И он вдруг багрово покраснел. Видно было, что он сделал большое усилие, чтобы сказать это. — Sans nom, sans fortune… 12 — И что ж, право… — Но он не сказал, что право. — Я свободен пока, и мне хорошо. Я только никак не знаю, что мне начать. Я хотел серьезно посоветоваться с вами.
Князь Андрей добрыми глазами смотрел на него. Но во взгляде его, дружеском, ласковом, все-таки выражалось сознание своего превосходства.
— Ты мне дорог, особенно потому, что ты один живой человек среди всего нашего света. Тебе хорошо. Выбери, что хочешь; это все равно. Ты везде будешь хорош, но одно: перестань ты ездить к этим Курагиным, вести эту жизнь. Так это не идет тебе: все эти кутежи, и гусарство, и все…
— Que voulez-vous, mon cher, — сказал Пьер, пожимая плечами, — les femmes, mon cher, les femmes! 13
— Не понимаю, — отвечал Андрей. — Les femmes comme il faut, это другое дело; но les femmes Курагина, les femmes et le vin 14, не понимаю!
Пьер жил у князя Василия Курагина и участвовал в разгульной жизни его сына Анатоля, того самого, которого для исправления собирались женить на сестре князя Андрея.
— Знаете что! — сказал Пьер, как будто ему пришла неожиданно счастливая мысль, — серьезно, я давно это думал. С этою жизнью я ничего не могу ни решить, ни обдумать. Голова болит, денег нет. Нынче он меня звал, я не поеду.
— Дай мне честное слово, что ты не будешь ездить?
— Честное слово!

Уже был второй час ночи, когда Пьер вышел от своего друга. Ночь была июньская петербургская, бессумрачная ночь. Пьер сел в извозчичью коляску с намерением ехать домой. Но чем ближе он подъезжал, тем более он чувствовал невозможность заснуть в эту ночь, походившую более на вечер или на утро. Далеко было видно по пустым улицам. Доро́гой Пьер вспомнил, что у Анатоля Курагина нынче вечером должно было собраться обычное игорное общество, после которого обыкновенно шла попойка, кончавшаяся одним из любимых увеселений Пьера.
«Хорошо бы было поехать к Курагину», — подумал он. Но тотчас же он вспомнил данное князю Андрею честное слово не бывать у Курагина.
Но тотчас же, как это бывает с людьми, называемыми бесхарактерными, ему так страстно захотелось еще раз испытать эту столь знакомую ему беспутную жизнь, что он решился ехать. И тотчас же ему пришла в голову мысль, что данное слово ничего не значит, потому что еще прежде, чем князю Андрею, он дал также князю Анатолю слово быть у него; наконец, он подумал, что все эти честные слова — такие условные вещи, не имеющие никакого определенного смысла, особенно ежели сообразить, что, может быть, завтра же или он умрет, или случится с ним что-нибудь такое необыкновенное, что не будет уже ни честного, ни бесчестного. Такого рода рассуждения, уничтожая все его решения и предположения, часто приходили Пьеру. Он поехал к Курагину.
Подъехав к крыльцу большого дома у конногвардейских казарм, в котором жил Анатоль, он поднялся на освещенное крыльцо, на лестницу, и вошел в отворенную дверь. В передней никого не было; валялись пустые бутылки, плащи, калоши; пахло вином, слышался дальний говор и крик.
Игра и ужин уже кончились, но гости еще не разъезжались. Пьер скинул плащ и вошел в первую комнату, где стояли остатки ужина и один лакей, думая, что его никто не видит, допивал тайком недопитые стаканы. Из третьей комнаты слышалась возня, хохот, крики знакомых голосов и рев медведя. Человек восемь молодых людей толпились озабоченно около открытого окна. Трое возились с молодым медведем, которого один таскал на цепи, пугая им другого.
— Держу за Стивенса сто! — кричал один.
— Смотри не поддерживать! — кричал другой.
— Я за Долохова! — кричал третий. — Разними, Курагин.
— Ну, бросьте Мишку, тут пари.
— Одним духом, иначе проиграно, — кричал четвертый.
— Яков! Давай бутылку, Яков! — кричал сам хозяин, высокий красавец, стоявший посреди толпы в одной тонкой рубашке, раскрытой на средине груди. — Стойте, господа. Вот он, Петруша, милый друг, — обратился он к Пьеру.
Другой голос невысокого человека, с ясными голубыми глазами, особенно поражавший среди этих всех пьяных голосов своим трезвым выражением, закричал от окна:
— Иди сюда — разойми пари! — Это был Долохов, семеновский офицер, известный игрок и бретёр, живший вместе с Анатолем. Пьер улыбался, весело глядя вокруг себя.
— Ничего не понимаю. В чем дело? — спросил он.
— Стойте, он не пьян. Дай бутылку, — сказал Анатоль и, взяв со стола стакан, подошел к Пьеру.
— Прежде всего пей.
Пьер стал пить стакан за стаканом, исподлобья оглядывая пьяных гостей, которые опять столпились у окна, и прислушиваясь к их говору. Анатоль наливал ему вино и рассказывал, что Долохов держит пари с англичанином Стивенсом, моряком, бывшим тут, в том, что он, Долохов, выпьет бутылку рома, сидя на окне третьего этажа с опущенными наружу ногами.
— Ну, пей же всю, — сказал Анатоль, подавая последний стакан Пьеру, — а то не пущу!
— Нет, не хочу, — сказал Пьер, отталкивая Анатоля, и подошел к окну.
Долохов держал за руку англичанина и ясно, отчетливо выговаривал условия пари, обращаясь преимущественно к Анатолю и Пьеру.
Долохов был человек среднего роста, курчавый и с светлыми голубыми глазами. Ему было лет двадцать пять. Он не носил усов, как и все пехотные офицеры, и рот его, самая поразительная черта его лица, был весь виден. Линии этого рта были замечательно тонко изогнуты. В середине верхняя губа энергически опускалась на крепкую нижнюю острым клином, и в углах образовывалось постоянно что-то вроде двух улыбок, по одной с каждой стороны; и все вместе, а особенно в соединении с твердым, наглым, умным взглядом, составляло впечатление такое, что нельзя было не заметить этого лица. Долохов был небогатый человек, без всяких связей. И несмотря на то, что Анатоль проживал десятки тысяч, Долохов жил с ним и успел себя поставить так, что Анатоль и все знавшие их уважали Долохова больше, чем Анатоля. Долохов играл во все игры и почти всегда выигрывал. Сколько бы он ни пил, он никогда не терял ясности головы. И Курагин и Долохов в то время были знаменитостями в мире повес и кутил Петербурга.
Бутылка рома была принесена; раму, не пускавшую сесть на наружный откос окна, выламывали два лакея, видимо, торопившиеся и робевшие от советов и криков окружавших господ.
Анатоль с своим победительным видом подошел к окну. Ему хотелось сломать что-нибудь. Он оттолкнул лакеев и потянул раму, но рама не сдавалась. Он разбил стекло.
— Ну-ка ты, силач, — обратился он к Пьеру.
Пьер взялся за перекладины, потянул и с треском где сломал, где выворотил дубовую раму.
— Всю вон, а то подумают, что я держусь, — сказал Долохов.
— Англичанин хвастает… а?.. хорошо?.. — говорил Анатоль.
— Хорошо, — сказал Пьер, глядя на Долохова, который, взяв в руки бутылку рома, подходил к окну, из которого виднелся свет неба и сливавшихся на нем утренней и вечерней зари.
Долохов с бутылкой рома в руке вскочил на окно.
— Слушать! — крикнул он, стоя на подоконнике и обращаясь в комнату. Все замолчали.
— Я держу пари (он говорил по-французски, чтоб его понял англичанин, и говорил не слишком хорошо на этом языке). Держу пари на пятьдесят империалов, хотите на сто? — прибавил он, обращаясь к англичанину.
— Нет, пятьдесят, — сказал англичанин.
— Хорошо, на пятьдесят империалов, — что я выпью бутылку рома всю, не отнимая ото рта, выпью, сидя за окном, вот на этом месте (он нагнулся и показал покатый выступ стены за окном), и не держась ни за что… Так?..
— Очень хорошо, — сказал англичанин.
Анатоль повернулся к англичанину и, взяв его за пуговицу фрака и сверху глядя на него (англичанин был мал ростом), начал по-английски повторять ему условия пари.
— Постой, — закричал Долохов, стуча бутылкой по окну, чтоб обратить на себя внимание. — Постой, Курагин; слушайте. Если кто сделает то же, то я плачу сто империалов. Понимаете?
Англичанин кивнул головой, не давая никак разуметь, намерен ли он или нет принять это новое пари. Анатоль не отпускал англичанина, и, несмотря на то, что тот, кивая, давал знать, что он все понял, Анатоль переводил ему слова Долохова по-английски. Молодой худощавый мальчик, лейб-гусар, проигравшийся в этот вечер, взлез на окно, высунулся и посмотрел вниз.
— Ууу! — проговорил он, глядя за окно на камень тротуара.
— Смирно! — закричал Долохов и сдернул с окна офицера, который, запутавшись шпорами, неловко спрыгнул в комнату.
Поставив бутылку на подоконник, чтобы было удобно достать ее, Долохов осторожно и тихо полез в окно. Спустив ноги и распершись обеими руками в края окна, он примерился, уселся, отпустил руки, подвинулся направо, налево и достал бутылку. Анатоль принес две свечки и поставил их на подоконник, хотя было уже совсем светло. Спина Долохова в белой рубашке и курчавая голова его были освещены с обеих сторон. Все столпились у окна. Англичанин стоял впереди. Пьер улыбался и ничего не говорил. Один из присутствующих, постарше других, с испуганным и сердитым лицом, вдруг продвинулся вперед и хотел схватить Долохова за рубашку.
— Господа, это глупости; он убьется до смерти, — сказал этот более благоразумный человек.
Анатоль остановил его.
— Не трогай, ты его испугаешь, он убьется. А?.. Что тогда?.. А?..
Долохов обернулся, поправляясь и опять распершись руками.
— Ежели кто ко мне еще будет соваться, — сказал он, редко пропуская слова сквозь стиснутые и тонкие губы, — я того сейчас спущу вот сюда. Ну!..
Сказав «ну!», он повернулся опять, отпустил руки, взял бутылку и поднес ко рту, закинул назад голову и вскинул кверху свободную руку для перевеса. Один из лакеев, начавший подбирать стекла, остановился в согнутом положении, не спуская глаз с окна и спины Долохова. Анатоль стоял прямо, разинув глаза. Англичанин, выпятив вперед губы, смотрел сбоку. Тот, который останавливал, убежал в угол комнаты и лег на диван лицом к стене. Пьер закрыл лицо, и слабая улыбка, забывшись, осталась на его лице, хоть оно теперь выражало ужас и страх. Все молчали. Пьер отнял от глаз руки. Долохов сидел все в том же положении, только голова загнулась назад, так что курчавые волосы затылка прикасались к воротнику рубахи, и рука с бутылкой поднималась все выше и выше, содрогаясь и делая усилие. Бутылка видимо опорожнялась и с тем вместе поднималась, загибая голову. «Что же это так долго?» — подумал Пьер. Ему казалось, что прошло больше получаса. Вдруг Долохов сделал движение назад спиной, и рука его нервически задрожала; этого содрогания было достаточно, чтобы сдвинуть все тело, сидевшее на покатом откосе. Он сдвинулся весь, и еще сильнее задрожали, делая усилие, рука и голова его. Одна рука поднялась, чтобы схватиться за подоконник, но опять опустилась. Пьер опять закрыл глаза и сказал себе, что никогда уж не откроет их. Вдруг он почувствовал, что все вокруг зашевелилось. Он взглянул: Долохов стоял на подоконнике, лицо его было бледно и весело.
— Пуста!
Он кинул бутылку англичанину, который ловко поймал ее. Долохов спрыгнул с окна. От него сильно пахло ромом.
— Отлично! Молодцом! Вот так пари! Черт вас возьми совсем! — кричали с разных сторон.
Англичанин, достав кошелек, отсчитывал деньги. Долохов хмурился и молчал. Пьер вскочил на окно.
— Господа! Кто хочет со мною пари? Я то же сделаю, — вдруг крикнул он. — И пари не нужно, вот что. Вели дать бутылку. Я сделаю… вели дать.
— Пускай, пускай! — сказал Долохов, улыбаясь.
— Что ты, с ума сошел? Кто тебя пустит? У тебя и на лестнице голова кружится, — заговорили с разных сторон.
— Я выпью, давай бутылку рома! — закричал Пьер, решительным и пьяным жестом ударяя по столу, и полез в окно.
Его схватили за руки; но он был так силен, что далеко оттолкнул того, кто приблизился к нему.
— Нет, его так не уломаешь ни за что, — говорил Анатоль, — постойте, я его обману. Послушай, я с тобой держу пари, по завтра, а теперь мы все едем к ***.
— Едем, — закричал Пьер, — едем!.. И Мишку с собой берем…
И он ухватил медведя и, обняв и подняв его, стал кружиться с ним по комнате.
Black_Soul
8 сентября, 2009 at 17:02
запстите мну ктонить Ричада Баха, иллюзии плз..
хоть кааментом…
у мну тараканы в буке…
сама не могу
пшла разберусь с ними…
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 17:02
VII
Князь Василий исполнил обещание, данное на вечере у Анны Павловны княгине Друбецкой, просившей его о своем единственном сыне Борисе. О нем было доложено государю, и, не в пример другим, он был переведен в гвардии Семеновский полк прапорщиком. Но адъютантом или состоящим при Кутузове Борис так и не был назначен, несмотря на все хлопоты и происки Анны Михайловны. Вскоре после вечера Анны Павловны Анна Михайловна вернулась в Москву, прямо к своим богатым родственникам Ростовым, у которых она стояла в Москве и у которых с детства воспитывался и годами живал ее обожаемый Боренька, только что произведенный в армейские и тотчас переведенный в гвардейские прапорщики. Гвардия уже вышла из Петербурга 10-го августа, и сын, оставшийся для обмундирования в Москве, должен был догнать ее по дороге в Радзивилов.
У Ростовых были именинницы Натальи — мать и меньшая дочь. С утра не переставая подъезжали и отъезжали цуги, подвозившие поздравителей к большому, всей Москве известному дому графини Ростовой на Поварской. Графиня с красивой старшею дочерью и гостями, не перестававшими сменять один другого, сидели в гостиной.
Графиня была женщина с восточным типом худого лица, лет сорока пяти, видимо, изнуренная детьми, которых у ней было двенадцать человек. Медлительность ее движений и говора, происходившая от слабости сил, придавала ей значительный вид, внушавший уважение. Княгиня Анна Михайловна Друбецкая, как домашний человек, сидела тут же, помогая в деле принимания и занимания разговором гостей. Молодежь была в задних комнатах, не находя нужным участвовать в приеме визитов. Граф встречал и провожал гостей, приглашая всех к обеду.
— Очень, очень вам благодарен, ma chère или mon cher 1 (ma chère или mon cher он говорил всем без исключения, без малейших оттенков, как выше, так и ниже его стоявшим людям), за себя и за дорогих именинниц. Смотрите же, приезжайте обедать. Вы меня обидите, mon cher. Душевно прошу вас от всего семейства, ma chère. — Эти слова с одинаким выражением на полном, веселом и чисто выбритом лице и с одинаково крепким пожатием руки и повторяемыми короткими поклонами говорил он всем без исключения и изменения. Проводив одного гостя, граф возвращался к тому или той, которые были еще в гостиной; придвинув кресла и с видом человека, любящего и умеющего пожить, молодецки расставив ноги и положив на колена руки, он значительно покачивался, предлагал догадки о погоде, советовался о здоровье, иногда на русском, иногда на очень дурном, но самоуверенном французском языке, и снова с видом усталого, но твердого в исполнении обязанности человека шел провожать, оправляя редкие седые волосы на лысине, и опять звал обедать. Иногда, возвращаясь из передней, он заходил через цветочную и официантскую в большую мраморную залу, где накрывали стол на восемьдесят кувертов, и, глядя на официантов, носивших серебро и фарфор, раздвигавших столы и развертывавших камчатные скатерти, подзывал к себе Дмитрия Васильевича, дворянина, занимавшегося всеми его делами, и говорил:
— Ну, ну, Митенька, смотри, чтобы все было хорошо. Так, так, — говорил он, с удовольствием оглядывая огромный раздвинутый стол. — Главное — сервировка. То-то… — И он уходил, самодовольно вздыхая, опять в гостиную.
— Марья Львовна Карагина с дочерью! — басом доложил огромный графинин выездной лакей, входя в двери гостиной. Графиня подумала и понюхала из золотой табакерки с портретом мужа.
— Замучили меня эти визиты, — сказала она. — Ну, уж ее последнюю приму. Чопорна очень. Проси, — сказала она лакею грустным голосом, как будто говорила: «Ну, уж добивайте».
Высокая, полная, с гордым видом дама с круглолицею улыбающеюся дочкой, шумя платьями, вошли в гостиную.
— Chère comtesse, il y a si longtemps… elle a été alitée, la pauvre enfant… au bal des Razoumovsky… et la comtesse Apraksine… j’ai été si heureuse… 2 — послышались оживленные женские голоса, перебивая один другой и сливаясь с шумом платьев и придвиганием стульев. Начался тот разговор, который затевают ровно настолько, чтобы при первой паузе встать, зашуметь платьями, проговорить: «Je suis bien charmée; la santé de maman… et la comtesse Apraksine» 3, — и опять, зашумев платьями, пройти в переднюю, надеть шубу или плащ и уехать. Разговор зашел о главной городской новости того времени — о болезни известного богача и красавца екатерининского времени старого графа Безухова и о его незаконном сыне Пьере, который так неприлично вел себя на вечере у Анны Павловны Шерер.
— Я очень жалею бедного графа, — говорила гостья, — здоровье его и так было плохо, а теперь это огорченье от сына. Это его убьет!
— Что такое? — спросила графиня, как будто не зная, о чем говорит гостья, хотя она раз пятнадцать уже слышала причину огорчения графа Безухова.
— Вот нынешнее воспитание! Еще за границей, — продолжала гостья, — этот молодой человек предоставлен был самому себе, и теперь в Петербурге, говорят, он такие ужасы наделал, что его с полицией выслали оттуда.
— Скажите! — сказала графиня.
— Он дурно выбирал свои знакомства, — вмешалась княгиня Анна Михайловна. — Сын князя Василия, он и один Долохов, они, говорят, Бог знает что делали. И оба пострадали. Долохов разжалован в солдаты, а сын Безухова выслан в Москву. Анатоля Курагина — того отец как-то замял. Но выслали-таки из Петербурга.
— Да что бишь они сделали? — спросила графиня.
— Это совершенные разбойники, особенно Долохов, — говорила гостья. — Он сын Марьи Ивановны Долоховой, такой почтенной дамы, и что же? Можете себе представить; они втроем достали где-то медведя, посадили с собой в карету и повезли к актрисам. Прибежала полиция их унимать. Они поймали квартального и привязали его спина с спиной к медведю и пустили медведя в Мойку; медведь плавает, а квартальный на нем.
— Хороша, ma chère, фигура квартального, — закричал граф, помирая со смеху.
— Ах, ужас какой! Чему тут смеяться, граф?
Но дамы невольно смеялись и сами.
— Насилу спасли этого несчастного, — продолжала гостья. — И это сын графа Кирилла Владимировича Безухова так умно забавляется! — прибавила она. — А говорили, что так хорошо воспитан и умен. Вот все воспитание заграничное куда довело. Надеюсь, что здесь его никто не примет, несмотря на его богатство. Мне хотели его представить. Я решительно отказалась: у меня дочери.
— Отчего вы говорите, что этот молодой человек так богат? — спросила графиня, нагибаясь от девиц, которые тотчас же сделали вид, что не слушают. — Ведь у него только незаконные дети. Кажется… и Пьер незаконный.
Гостья махнула рукой.
— У него их двадцать незаконных, я думаю. Княгиня Анна Михайловна вмешалась в разговор, видимо, желая выказать свои связи и свое знание всех светских обстоятельств.
— Вот в чем дело, — сказала она значительно и тоже полушепотом. — Репутация графа Кирилла Владимировича известна… Детям своим он и счет потерял, но этот Пьер любимый был.
— Как старик был хорош, — сказала графиня, — еще прошлого года! Красивее мужчины я не видывала.
— Теперь очень переменился, — сказала Анна Михайловна. — Так я хотела сказать, — продолжала она, — по жене прямой наследник всего именья князь Василий, но Пьера отец очень любил, занимался его воспитанием и писал государю… так что никто не знает, ежели он умрет (он так плох, что этого ждут каждую минуту, и Lorrain приехал из Петербурга), кому достанется это огромное состояние, Пьеру или князю Василию. Сорок тысяч душ и миллионы. Я это очень хорошо знаю, потому что мне сам князь Василий это говорил. Да и Кирилл Владимирович мне приходится троюродным дядей по матери. Он и крестил Борю, — прибавила она, как будто не приписывая этому обстоятельству никакого значения.
— Князь Василий приехал в Москву вчера. Он едет на ревизию, мне говорили, — сказала гостья.
— Да, но entre nous 4, — сказала княгиня, — это предлог, он приехал, собственно, к графу Кириллу Владимировичу, узнав, что он так плох.
— Однако, ma chère, это славная штука, — сказал граф и, заметив, что старшая гостья его не слушала, обратился уже к барышням: — Хороша фигура была у квартального, я воображаю.
И он, представив, как махал руками квартальный, опять захохотал звучным и басистым смехом, колебавшим все его полное тело, как смеются люди, всегда хорошо евшие и особенно пившие. — Так, пожалуйста же, обедать к нам, — сказал он.
VIII
Наступило молчание. Графиня глядела на гостью, приятно улыбаясь, впрочем, не скрывая того, что не огорчится теперь нисколько, если гостья поднимется и уедет. Дочь гостьи уже оправляла платье, вопросительно глядя на мать, как вдруг из соседней комнаты послышался бег к двери нескольких мужских и женских ног, грохот зацепленного и поваленного стула, и в комнату вбежала тринадцатилетняя девочка, запахнув что-то короткою кисейною юбкою, и остановилась посередине комнаты. Очевидно было, она нечаянно, с нерассчитанного бега, заскочила так далеко. В дверях в ту же минуту показались студент с малиновым воротником, гвардейский офицер, пятнадцатилетняя девочка и толстый румяный мальчик в детской курточке.
Граф вскочил и, раскачиваясь, широко расставил руки вокруг вбежавшей девочки.
— А, вот она! — смеясь, закричал он. — Именинница! Ma chère именинница!
— Ma chère, il y a un temps pour tout 1, — сказала графиня, притворяясь строгою. — Ты ее все балуешь, Elie, — прибавила она мужу.
— Bonjour, ma chère, je vous félicite, — сказала гостья. — Quelle délicieuse enfant! 2 — прибавила она, обращаясь к матери.
Черноглазая, с большим ртом, некрасивая, но живая девочка, с своими детскими открытыми плечиками, выскочившими из корсажа от быстрого бега, с своими сбившимися назад черными кудрями, тоненькими оголенными руками и маленькими ножками в кружевных панталончиках и открытых башмачках, была в том милом возрасте, когда девочка уже не ребенок, а ребенок еще не девушка. Вывернувшись от отца, она подбежала к матери и, не обращая никакого внимания на ее строгое замечание, спрятала свое раскрасневшееся лицо в кружевах материной мантильи и засмеялась. Она смеялась чему-то, толкуя отрывисто про куклу, которую вынула из-под юбочки.
— Видите?.. Кукла… Мими… Видите.
И Наташа не могла больше говорить (ей все смешно казалось). Она упала на мать и расхохоталась так громко и звонко, что все, даже чопорная гостья, против воли засмеялись.
— Ну, поди, поди с своим уродом! — сказала мать, притворно сердито отталкивая дочь. — Это моя меньшая, — обратилась она к гостье.
Наташа, оторвав на минуту лицо от кружевной косынки матери, взглянула на нее снизу сквозь слезы смеха и опять спрятала лицо.
Гостья, принужденная любоваться семейною сценой, сочла нужным принять в ней какое-нибудь участие.
— Скажите, моя милая, — сказала она, обращаясь к Наташе, — как же вам приходится эта Мими? Дочь, верно?
Наташе не понравился тон снисхождения до детского разговора, с которым гостья обратилась к ней. Она ничего не ответила и серьезно посмотрела на гостью.
Между тем все это молодое поколение: Борис — офицер, сын княгини Анны Михайловны, Николай — студент, старший сын графа, Соня — пятнадцатилетняя племянница графа, и маленький Петруша — меньшой сын, — все разместились в гостиной и, видимо, старались удержать в границах приличия оживление и веселость, которыми еще дышала каждая их черта. Видно было, что там, в задних комнатах, откуда они все так стремительно прибежали, у них были разговоры веселее, чем здесь о городских сплетнях, погоде и comtesse Apraksine 3. Изредка они взглядывали друг на друга и едва удерживались от смеха.
Два молодых человека, студент и офицер, друзья с детства, были одних лет и оба красивы, но не похожи друг на друга. Борис был высокий белокурый юноша с правильными тонкими чертами спокойного и красивого лица. Николай был невысокий курчавый молодой человек с открытым выражением лица. На верхней губе его уже показывались черные волосики, и во всем лице выражались стремительность и восторженность. Николай покраснел, как только вошел в гостиную. Видно было, что он искал и не находил, что сказать; Борис, напротив, тотчас же нашелся и рассказал спокойно, шутливо, как эту Мими, куклу, он знал еще молодою девицей с не испорченным еще носом, как она в пять лет на его памяти состаре́лась и как у ней по всему черепу треснула голова. Сказав это, он взглянул на Наташу. Наташа отвернулась от него, взглянула на младшего брата, который, зажмурившись, трясся от беззвучного смеха, и, не в силах более удерживаться, прыгнула и побежала из комнаты так скоро, как только могли нести ее быстрые ножки. Борис не рассмеялся.
— Вы, кажется, тоже хотели ехать, maman? Карета нужна? — сказал он, с улыбкой обращаясь к матери.
— Да, поди, поди, вели приготовить, — сказала она, улыбаясь.
Борис вышел тихо в двери и пошел за Наташей; толстый мальчик сердито побежал за ними, как будто досадуя на расстройство, происшедшее в его занятиях.
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 17:02
90 штук осталось
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 17:05
IX
Из молодежи, не считая старшей дочери графини (которая была четырьмя годами старше сестры и держала себя уже как большая) и гостьи-барышни, в гостиной остались Николай и Соня-племянница. Соня была тоненькая, миниатюрненькая брюнетка с мягким, отененным длинными ресницами взглядом, густою черною косою, два раза обвивавшею ее голову, и желтоватым оттенком кожи на лице и в особенности на обнаженных худощавых, но грациозных мускулистых руках и шее. Плавностью движений, мягкостью и гибкостью маленьких членов и несколько хитрою и сдержанною манерой она напоминала красивого, но еще не сформировавшегося котенка, который будет прелестною кошечкой. Она, видимо, считала приличным выказывать улыбкой участие к общему разговору; но против воли ее глаза из-под длинных густых ресниц смотрели на уезжающего в армию cousin с таким девическим страстным обожанием, что улыбка ее не могла ни на мгновение обмануть никого, и видно было, что кошечка присела только для того, чтоб еще энергичнее прыгнуть и заиграть с своим cousin, как скоро только они так же, как Борис с Наташей, выберутся из этой гостиной.
— Да, ma chère, — сказал старый граф, обращаясь к гостье и указывая на своего Николая. — Вот его друг Борис произведен в офицеры, и он из дружбы не хочет отставать от него; бросает и университет, и меня, старика: идет в военную службу, ma chère. A уж ему место в архиве было готово, и все. Вот дружба-то? — сказал граф вопросительно.
— Да, ведь война, говорят, объявлена, — сказала гостья.
— Давно говорят, — сказал граф. — Опять поговорят, поговорят, да так и оставят. Ma chère, вот дружба-то! — повторил он. — Он идет в гусары.
Гостья, не зная, что сказать, покачала головой.
— Совсем не из дружбы, — отвечал Николай, вспыхнув и отговариваясь, как будто от постыдного на него наклепа. — Совсем не дружба, а просто чувствую призвание к военной службе.
Он оглянулся на кузину и на гостью-барышню: обе смотрели на него с улыбкой одобрения.
— Нынче обедает у нас Шуберт, полковник Павлоградского гусарского полка. Он был в отпуску здесь и берет его с собой. Что делать? — сказал граф, пожимая плечами и говоря шуточно о деле, которое, видимо, стоило ему много горя.
— Я уж вам говорил, папенька, — сказал сын, — что, ежели вам не хочется меня отпустить, я останусь. Но я знаю, что никуда не гожусь, кроме как в военную службу; я не дипломат, не чиновник, не умею скрывать того, что чувствую, — говорил он, все поглядывая с кокетством красивой молодости на Соню и гостью-барышню.
Кошечка, впиваясь в него глазами, казалась каждую секунду готовою заиграть и выказать всю свою кошечью натуру.
— Ну, ну, хорошо! — сказал старый граф. — Все горячится. Все Бонапарте всем голову вскружил; все думают, как это он из поручиков попал в императоры. Что ж, дай Бог, — прибавил он, не замечая насмешливой улыбки гостьи.
Большие заговорили о Бонапарте. Жюли, дочь Карагиной, обратилась к молодому Ростову:
— Как жаль, что вас не было в четверг у Архаровых. Мне скучно было без вас, — сказала она, нежно улыбаясь ему.
Польщенный молодой человек с кокетливой улыбкой молодости ближе пересел к ней и вступил с улыбающеюся Жюли в отдельный разговор, совсем не замечая того, что эта его невольная улыбка ножом ревности резала сердце красневшей и притворно улыбавшейся Сони. В середине разговора он оглянулся на нее. Соня страстно-озлобленно взглянула на него и, едва удерживая на глазах слезы, а на губах притворную улыбку, встала и вышла из комнаты. Все оживление Николая исчезло. Он выждал первый перерыв разговора и с расстроенным лицом вышел из комнаты отыскивать Соню.
— Как секреты-то этой всей молодежи шиты белыми нитками! — сказала Анна Михайловна, указывая на выходящего Николая. — Cousinage dangereux voisinage 1, — прибавила она.
— Да, — сказала графиня, после того как луч солнца, проникнувший в гостиную вместе с этим молодым поколением, исчез, и как будто отвечая на вопрос, которого никто ей не делал, но который постоянно занимал ее. — Сколько страданий, сколько беспокойств перенесено за то, чтобы теперь на них радоваться! А и теперь, право, больше страха, чем радости. Все боишься, все боишься! Именно тот возраст, в котором так много опасностей и для девочек, и для мальчиков.
— Все от воспитания зависит, — сказала гостья.
— Да, ваша правда, — продолжала графиня. — До сих пор я была, слава Богу, другом своих детей и пользуюсь полным их доверием, — говорила графиня, повторяя заблуждение многих родителей, полагающих, что у детей их нет тайн от них. — Я знаю, что я всегда буду первою confidente2 моих дочерей и что Николенька, по своему пылкому характеру, ежели будет шалить (мальчику нельзя без этого), то все не так, как эти петербургские господа.
— Да, славные, славные ребята, — подтвердил граф, всегда разрешавший запутанные для него вопросы тем, что все находил славным. — Вот подите! Захотел в гусары! Да вот, что вы хотите, ma chère!
— Какое милое существо ваша меньшая! — сказала Гостья. — Порох!
— Да, порох, — сказал граф. — В меня пошла! И какой голос: хоть и моя дочь, а я правду скажу, певица будет, Саломони другая. Мы взяли итальянца ее учить.
— Не рано ли? Говорят, вредно для голоса учиться в эту пору.
— О нет, какой рано! — сказал граф. — Как же наши матери выходили в двенадцать-тринадцать лет замуж?
— Уж она и теперь влюблена в Бориса! Какова? — сказала графиня, тихо улыбаясь, глядя на мать Бориса и, видимо, отвечая на мысль, всегда ее занимавшую, продолжала: — Ну, вот видите, держи я ее строго, запрещай я ей… Бог знает, что бы они делали потихоньку (графиня разумела, они целовались бы), а теперь я знаю каждое ее слово. Она сама вечером прибежит и все мне расскажет. Может быть, я балую ее, но, право, это, кажется, лучше. Я старшую держала строго.
— Да, меня совсем иначе воспитывали, — сказала старшая, красивая графиня Вера, улыбаясь.
Но улыбка не украсила лица Веры, как это обыкновенно бывает; напротив, лицо ее стало неестественно и оттого неприятно. Старшая, Вера, была хороша, была неглупа, училась прекрасно, была хорошо воспитана, голос у нее был приятный, то, что она сказала, было справедливо и уместно; но, странное дело, все, и гостья и графиня, оглянулись на нее, как будто удивились, зачем она это сказала, и почувствовали неловкость.
— Всегда с старшими детьми мудрят, хотят сделать что-нибудь необыкновенное, — сказала гостья.
— Что греха таить: ma chère! Графинюшка мудрила с Верой, — сказал граф. — Ну, да что ж! Все-таки славная вышла, — прибавил он, одобрительно подмигивая Вере.
Гостьи встали и уехали, обещаясь приехать к обеду.
— Что за манера! Уж сидели, сидели! — сказала графиня, проводя гостей.
X
Когда Наташа вышла из гостиной и побежала, она добежала только до цветочной. В этой комнате она остановилась, прислушиваясь к говору в гостиной и ожидая выхода Бориса. Она уже начинала приходить в нетерпение и, топнув ножкой, сбиралась было заплакать оттого, что он не сейчас шел, когда заслышались не тихие, не быстрые, приличные шаги молодого человека. Наташа быстро бросилась между кадок цветов и спряталась. 9
Борис остановился посреди комнаты, оглянулся, смахнул рукой соринки с рукава мундира и подошел к зеркалу, рассматривая свое красивое лицо. Наташа, притихнув, выглядывала из своей засады, ожидая, что он будет делать. Он постоял несколько времени перед зеркалом, улыбнулся и пошел к выходной двери. Наташа хотела его окликнуть, но потом раздумала.
— Пускай ищет, — сказала она себе. Только что Борис вышел, как из другой двери вышла раскрасневшаяся Соня, сквозь слезы что-то злобно шепчущая. Наташа удержалась от своего первого движения выбежать к ней и осталась в своей засаде, как под шапкой-невидимкой, высматривая, что делалось на свете. Она испытывала особое новое наслаждение. Соня шептала что-то и оглядывалась на дверь гостиной. Из двери вышел Николай.
— Соня! что с тобою? можно ли это? — сказал Николай, подбегая к ней.
— Ничего, ничего, оставьте меня! — Соня зарыдала.
— Нет, я знаю что.
— Ну знаете, и прекрасно, и подите к ней.
— Соооня! одно слово! Можно ли так мучить меня и себя из-за фантазии? — говорил Николай, взяв ее за руку.
Соня не вырывала у него руки и перестала плакать.
Наташа, не шевелясь и не дыша, блестящими глазами смотрела из своей засады. «Что теперь будет?» — думала она.
— Соня! мне весь мир не нужен! Ты одна для меня все, — говорил Николай. — Я докажу тебе.
— Я не люблю, когда ты так говоришь.
— Ну, не буду, ну прости, Соня! — Он притянул ее к себе и поцеловал.
«Ах, как хорошо!» — подумала Наташа, и когда Соня с Николаем вышли из комнаты, она пошла за ними и вызвала к себе Бориса.
— Борис, подите сюда, — сказала она с значительным и хитрым видом. — Мне нужно сказать вам одну вещь. Сюда, сюда, — сказала она и провела его в цветочную на то место между кадок, где она была спрятана. Борис, улыбаясь, шел за нею.
— Какая же это одна вещь? — спросил он.
Она смутилась, оглянулась вокруг себя и, увидев брошенную на кадке свою куклу, взяла ее в руки.
— Поцелуйте куклу, — сказала она.
Борис внимательным, ласковым взглядом смотрел в ее оживленное лицо и ничего не отвечал.
— Не хотите? Ну, так подите сюда, — сказала она и глубже ушла в цветы и бросила куклу. — Ближе, ближе! — шептала она. Она поймала руками офицера за обшлага, и в покрасневшем лице ее видны были торжественность и страх.
— А меня хотите поцеловать? — прошептала она чуть слышно, исподлобья глядя на него, улыбаясь и чуть не плача от волнения.
Борис покраснел.
— Какая вы смешная! — проговорил он, нагибаясь к ней, еще более краснея, но ничего не предпринимая и выжидая.
Она вдруг вскочила на кадку, так что стала выше его, обняла его обеими руками, так что тонкие голые ручки согнулись выше его шеи, и, откинув движением головы волосы назад, поцеловала его в самые губы.
Она проскользнула между горшками на другую сторону цветов и, опустив голову, остановилась.
— Наташа, — сказал он, — вы знаете, что я люблю вас, но…
— Вы влюблены в меня? — перебила его Наташа.
— Да, влюблен, но, пожалуйста, не будем делать того, что сейчас… еще четыре года… Тогда я буду просить вашей руки.
Наташа подумала.
— Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать… — сказала она, считая по тоненьким пальчикам. — Хорошо! Так кончено?
И улыбка радости и успокоения осветила ее оживленное лицо.
— Кончено! — сказал Борис.
— Навсегда? — сказала девочка. — До самой смерти?
И, взяв его под руку, она с счастливым лицом тихо пошла с ним рядом в диванную.
XI
Графиня так устала от визитов, что не велела принимать больше никого, и швейцару приказано было только звать непременно кушать всех, кто будет еще приезжать с поздравлениями. Графине хотелось с глазу на глаз поговорить с другом своего детства, княгиней Анной Михайловной, которую она не видала хорошенько с ее приезда из Петербурга. Анна Михайловна, с своим исплаканным и приятным лицом, подвинулась ближе к креслу графини.
— С тобой я буду совершенно откровенна, — сказала Анна Михайловна. — Уж мало нас осталось, старых друзей! От этого я так и дорожу твоею дружбой.
Анна Михайловна посмотрела на Веру и остановилась. Графиня пожала руку своему другу.
— Вера, — сказала графиня, обращаясь к старшей дочери, очевидно, нелюбимой. — Как у вас ни на что понятия нет? Разве ты не чувствуешь, что ты здесь лишняя? Поди к сестрам, или…
Красивая Вера презрительно улыбнулась, видимо, не чувствуя ни малейшего оскорбления.
— Ежели бы вы мне сказали давно, маменька, я бы тотчас ушла, — сказала она и пошла в свою комнату. Но, проходя мимо диванной, она заметила, что в ней у двух окошек симметрично сидели две пары. Она остановилась и презрительно улыбнулась. Соня сидела близко подле Николая, который переписывал ей стихи, в первый раз сочиненные им. Борис с Наташей сидели у другого окна и замолчали, когда вошла Вера. Соня и Наташа с виноватыми и счастливыми лицами взглянули на Веру.
Весело и трогательно было смотреть на этих влюбленных девочек, но вид их, очевидно, не возбуждал в Вере приятного чувства.
— Сколько раз я вас просила, — сказала она, — не брать моих вещей, у вас есть своя комната. — Она взяла от Николая чернильницу.
— Сейчас, сейчас, — сказал он, макая перо.
— Вы все умеете делать не вовремя, — сказала Вера. — То прибежали в гостиную, так что всем совестно сделалось за вас.
Несмотря на то, или именно потому, что сказанное ею было совершенно справедливо, никто ей не отвечал, и все четверо только переглядывались между собой. Она медлила в комнате с чернильницей в руке.
— И какие могут быть в ваши года секреты между Наташей и Борисом и между вами, — все одни глупости.
— Ну, что тебе за дело, Вера? — тихоньким голоском, заступнически проговорила Наташа.
Она, видимо, была ко всем еще более, чем всегда, в этот день добра и ласкова.
— Очень глупо, — сказала Вера, — мне совестно за вас. Что за секреты?..
— У каждого свои секреты. Мы тебя с Бергом не трогаем, — сказала Наташа, разгорячась.
— Я думаю, не трогаете, — сказала Вера, — потому что в моих поступках никогда ничего не может быть дурного. А вот я маменьке скажу, как ты с Борисом обходишься.
Наталья Ильинишна очень хорошо со мной обходится, — сказал Борис. — Я не могу жаловаться, — сказал он.
— Оставьте, Борис, вы такой дипломат (слово дипломат было в большом ходу у детей в том особом значении, какое они придавали этому слову); даже скучно, — сказала Наташа оскорбленным, дрожащим голосом. — За что она ко мне пристает?
— Ты этого никогда не поймешь, — сказала она, обращаясь к Вере, — потому что ты никогда никого не любила; у тебя сердца нет, ты только madame de Genlis (это прозвище, считавшееся очень обидным, было дано Вере Николаем), и твое первое удовольствие — делать неприятности другим. Ты кокетничай с Бергом сколько хочешь, — проговорила она скоро.
— Да уж я, верно, не стану перед гостями бегать за молодым человеком…
— Ну, добилась своего, — вмешался Николай, — наговорила всем неприятностей, расстроила всех. Пойдемте в детскую.
Все четверо, как спугнутая стая птиц, поднялись и пошли из комнаты.
— Мне наговорили неприятностей, а я никому ничего, — сказала Вера.
— Madame de Genlis! Madame de Genlis! — проговорили смеющиеся голоса из-за двери.
Красивая Вера, производившая на всех такое раздражающее, неприятное действие, улыбнулась и, видимо, не затронутая тем, что ей было сказано, подошла к зеркалу и оправила шарф и прическу: глядя на свое красивое лицо, она стала, по-видимому, еще холоднее и спокойнее.

В гостиной продолжался разговор.
— Ah! chère, — говорила графиня, — и в моей жизни tout n’est pas rose. Разве я не вижу, что du train que nous allons 1 нашего состояния нам ненадолго. И все это клуб и его доброта. В деревне мы живем, разве мы отдыхаем? Театры, охоты и Бог знает что. Да что обо мне говорить! Ну, как же ты это все устроила? Я часто на тебя удивляюсь, Annette, как это ты, в твои годы, скачешь в повозке одна, в Москву, в Петербург, ко всем министрам, ко всей знати, со всеми умеешь обойтись, удивляюсь! Ну, как же это устроилось? Вот я ничего этого не умею.
— Ах, душа моя! — отвечала княгиня Анна Михайловна. — Не дай Бог тебе узнать, как тяжело остаться вдовой без подпоры и с сыном, которого любишь до обожания. Всему научишься, — продолжала она с некоторой гордостью. — Процесс мой меня научил. Ежели мне нужно видеть кого-нибудь из этих тузов, я пишу записку: «Princesse une telle 2 желает видеть такого-то» — и еду сама на извозчике, хоть два, хоть три раза, хоть четыре — до тех пор, пока не добьюсь того, что мне надо. Мне все равно, что бы обо мне ни думали.
— Ну, как же, кого ты просила о Бореньке? — спросила графиня. — Ведь вот твой уж офицер гвардии, а Николушка идет юнкером. Некому похлопотать. Ты кого просила?
— Князя Василия. Он был очень мил. Сейчас на все согласился, доложил государю, — говорила княгиня Анна Михайловна с восторгом, совершенно забыв все унижение, через которое она прошла для достижения своей цели.
— Что он, постарел, князь Василий? — спросила графиня. — Я его не видала с наших театров у Румянцевых. И думаю, забыл про меня. Il me faisait la cour 3, — вспомнила графиня с улыбкой.
— Все такой же, — отвечала Анна Михайловна, — любезен, рассыпается. Les grandeurs ne lui ont pas tourné la tête du tout 4. «Я жалею, что слишком мало могу вам сделать, милая княгиня, — он мне говорит, — приказывайте». Нет, он славный человек и родной прекрасный. Но ты знаешь, Nathalie, мою любовь к сыну. Я не знаю, чего я не сделала бы для его счастия. А обстоятельства мои до того дурны, — продолжала Анна Михайловна с грустью и понижая голос, — до того дурны, что я теперь в самом ужасном положении. Мой несчастный процесс съедает все, что я имею, и не подвигается. У меня нет, можешь себе представить, à la lettre 5 нет гривенника денег, и я не знаю, на что обмундировать Бориса. — Она вынула платок и заплакала. — Мне нужно пятьсот рублей, а у меня одна двадцатипятирублевая бумажка. Я в таком положении… Одна моя надежда теперь на графа Кирилла Владимировича Безухова. Ежели он не захочет поддержать своего крестника, — ведь он крестил Борю, — и назначить ему что-нибудь на содержание, то все мои хлопоты пропадут: мне не на что будет обмундировать его.
Графиня прослезилась и молча соображала что-то…
— Часто думаю, может, это и грех, — сказала княгиня, — а часто думаю: вот граф Кирилл Владимирович Безухов живет один… это огромное состояние… и для чего живет? Ему жизнь в тягость, а Боре только начинать жить.
— Он, верно, оставит что-нибудь Борису, — сказала графиня.
— Бог знает, chère amie! 6 Эти богачи и вельможи такие эгоисты. Но я все-таки поеду сейчас к нему с Борисом и прямо скажу, в чем дело. Пускай обо мне думают, что хотят, мне, право, все равно, когда судьба сына зависит от этого. — Княгиня поднялась. — Теперь два часа, а в четыре часа вы обедаете. Я успею съездить.
И с приемами петербургской деловой барыни, умеющей пользоваться временем, Анна Михайловна послала за сыном и вместе с ним вышла в переднюю.
— Прощай, душа моя, — сказала она графине, которая провожала ее до двери, — пожелай мне успеха, — прибавила она шепотом от сына.
— Вы к графу Кириллу Владимировичу, та chère? — сказал граф из столовой, выходя тоже в переднюю. — Коли ему лучше, зовите Пьера ко мне обедать. Ведь он у меня бывал, с детьми танцевал. Зовите непременно, ma chère. Ну, посмотрим, как-то отличится нынче Тарас. Говорит, что у графа Орлова такого обеда не бывало, какой у нас будет.
XII
— Mon cher Boris 1, — сказала княгиня Анна Михайловна сыну, когда карета графини Ростовой, в которой они сидели, проехала по устланной соломой улице и въехала на широкий двор графа Кирилла Владимировича Безухова. — Mon cher Boris, — сказала мать, выпрастывая руку из-под старого салопа и робким и ласковым движением кладя ее на руку сына, — будь ласков, будь внимателен. Граф Кирилл Владимирович все-таки тебе крестный отец, и от него зависит твоя будущая судьба. Помни это, mon cher 2, будь мил, как ты умеешь быть…
— Ежели бы я знал, что из этого выйдет что-нибудь, кроме унижения… — отвечал сын холодно. — Но я обещал вам и делаю это для вас.
Несмотря на то, что чья-то карета стояла у подъезда, швейцар, оглядев мать с сыном (которые, не приказывая докладывать о себе, прямо вошли в стеклянные сени между рядами статуй в нишах), значительно посмотрев на старенький салоп, спросил, кого им угодно, княжон или графа, и, узнав, что графа, сказал, что их сиятельству нынче хуже и их сиятельство никого не принимают.
— Мы можем уехать, — сказал сын по-французски.
— Mon ami! 3 — сказала мать умоляющим голосом, опять дотрагиваясь до руки сына, как будто это прикосновение могло успокоивать или возбуждать его.
Борис замолчал и, не снимая шинели, вопросительно смотрел на мать.
— Голубчик, — нежным голоском сказала Анна Михайловна, обращаясь к швейцару, — я знаю, что граф Кирилл Владимирович очень болен… я затем и приехала… я родственница… Я не буду беспокоить, голубчик… А мне бы только надо увидать князя Василия Сергеевича: ведь он здесь стоит. Доложи, пожалуйста.
Швейцар угрюмо дернул снурок наверх и отвернулся.
— Княгиня Друбецкая к князю Василию Сергеевичу, — крикнул он сбежавшему сверху и из-под выступа лестницы выглядывавшему официанту в чулках, башмаках и фраке.
Мать расправила складки своего крашеного шелкового платья, посмотрелась в цельное венецианское зеркало в стене и бодро, в своих стоптанных башмаках, пошла вверх по ковру лестницы.
— Mon cher, vous m’avez promis 4, — обратилась она опять к сыну, прикосновением руки возбуждая его.
Сын, опустив глаза, спокойно шел за нею.
Они вошли в залу, из которой одна дверь вела в покои, отведенные князю Василью.
В то время как мать с сыном, выйдя на середину комнаты, намеревались спросить дорогу у вскочившего при их входе старого официанта, у одной из дверей повернулась бронзовая ручка, и князь Василий в бархатной шубке, с одною звездой, по-домашнему, вышел, провожая красивого черноволосого мужчину. Мужчина этот был знаменитый петербургский доктор Lorrain.
— C’est donc positif? 5 — говорил князь.
— Mon prince, «errare humanum est», mais… 6 — отвечал доктор, грассируя и произнося латинские слова французским выговором.
— C’est bien, c’est bien… 7
Заметив Анну Михайловну с сыном, князь Василий поклоном отпустил доктора и молча, но с вопросительным видом подошел к ним. Сын заметил, как вдруг глубокая горесть выразилась в глазах его матери, и слегка улыбнулся.
— Да, в каких грустных обстоятельствах пришлось нам свидеться, князь… Ну, что наш дорогой больной? — сказала она, как будто не замечая холодного, оскорбительного, устремленного на нее взгляда.
Князь Василий вопросительно, до недоумения, посмотрел на нее, потом на Бориса, Борис учтиво поклонился. Князь Василий, не отвечая на поклон, отвернулся к Анне Михайловне и на ее вопрос отвечал движением головы и губ, которое означало самую плохую надежду для больного.
— Неужели? — воскликнула Анна Михайловна. — Ах, это ужасно! Страшно подумать… Это мой сын, — прибавила она, указывая на Бориса. — Он сам хотел благодарить вас.
Борис еще раз учтиво поклонился.
— Верьте, князь, что сердце матери никогда не забудет того, что вы сделали для нас.
Я рад, что смог сделать вам приятное, любезная моя Анна Михайловна, — сказал князь Василий, оправляя жабо и в жесте и голосе проявляя здесь, в Москве, пред покровительствуемою Анною Михайловной еще гораздо бо́льшую важность, чем в Петербурге, на вечере у Annette Шерер.
— Старайтесь служить хорошо и быть достойным, — прибавил он, строго обращаясь к Борису. — Я рад… Вы здесь в отпуску? — продиктовал он своим бесстрастным тоном.
— Жду приказа, ваше сиятельство, чтоб отправиться по новому назначению, — отвечал Борис, не выказывая ни досады за резкий тон князя, ни желания вступить в разговор, но так спокойно и почтительно, что князь пристально поглядел на него.
— Вы живете с матушкой?
— Я живу у графини Ростовой, — сказал Борис, опять прибавив, — ваше сиятельство.
— Это тот Илья Ростов, который женился на Nathalie Шиншиной, — сказала Анна Михайловна.
— Знаю, знаю, — сказал князь Василий своим монотонным голосом. — Je n’ai jamais pu concevoir comment Nathalie s’est décidée à épouser cet ours mal léché! Un personnage complètement stupide et ridicule. Et joueur à ce qu’on dit 8.
— Mais très brave homme, mon prince 9, — заметила Анна Михайловна, трогательно улыбаясь, как будто и она знала, что граф Ростов заслуживал такого мнения, но просила пожалеть бедного старика.
— Что говорят доктора? — спросила княгиня, помолчав немного и опять выражая большую печаль на своем исплаканном лице.
— Мало надежды, — сказал князь.
— А мне так хотелось еще раз поблагодарить дядю за все его благодеяния мне и Боре. C’est son filleul 10, — прибавила она таким тоном, как будто это известие должно было крайне обрадовать князя Василия.
Князь Василий задумался и поморщился. Анна Михайловна поняла, что он боялся найти в ней соперницу по завещанию графа Безухова. Она поспешила успокоить его.
— Ежели бы не моя истинная любовь и преданность дяде, — сказала она, с особенною уверенностию и небержностию выговаривая это слово, — я знаю его характер, благородный, прямой, но ведь одни княжны при нем… Они еще молоды… — Она наклонила голову и прибавила шепотом: — Исполнил ли он последний долг, князь? Как драгоценны эти последние минуты! Ведь хуже быть не может; его необходимо приготовить, ежели он так плох. Мы, женщины, князь, — она нежно улыбнулась, — всегда знаем, как говорить эти вещи. Необходимо видеть его. Как бы тяжело это ни было для меня, но я привыкла уже страдать.
Князь, видимо, понял, и понял, как и на вечере у Annette Шерер, что от Анны Михайловны трудно отделаться.
— Не было бы тяжело ему свидание, chère Анна Михайловна, — сказал он. — Подождем до вечера, доктора обещали кризис.
— Но нельзя ждать, князь, в эти минуты. Pensez, il у va du salut de son âme… Ah! c’est terrible, les devoirs d’un chrétien… 11
Из внутренних комнат отворилась дверь, и вышла одна из княжон — племянниц графа, с угрюмым и холодным лицом и поразительно несоразмерною по ногам длинною талией.
Князь Василий обернулся к ней.
— Ну, что он?
— Все то же. И как вы хотите, этот шум… — сказала княжна, оглядывая Анну Михайловну, как незнакомую.
— Ah, chère, je ne vous reconnaissais pas 12, — с счастливою улыбкой сказала Анна Михайловна, легкою иноходью подходя к племяннице графа. — Je viens d’arriver et je suis à vous pour vous aider à soigner mon oncle. J’imagine combien vous avez souffert 13, — прибавила она, с участием закатывая глаза.
Княжна ничего не ответила, даже не улыбнулась и тотчас же вышла. Анна Михайловна сняла перчатки и в завоеванной позиции расположилась на кресле, пригласив князя Василия сесть подле себя.
— Борис! — сказала она сыну и улыбнулась. — Я пройду к графу, к дяде, а ты поди к Пьеру, mon ami, покамест, да не забудь передать ему приглашение от Ростовых. Они зовут его обедать. Я думаю, он не поедет? — обратилась она к князю.
— Напротив, — сказал князь, видимо сделавшийся не в духе. — Je serais très content si vous me débarrassez de ce jeune homme… 14 Сидит тут. Граф ни разу не спросил про него.
Он пожал плечами. Официант повел молодого человека вниз и вверх по другой лестнице к Петру Кирилловичу.
XIII
Пьер так и не успел выбрать себе карьеры в Петербурге и действительно был выслан в Москву за буйство. История, которую рассказывали у графа Ростова, была справедлива. Пьер участвовал в связыванье квартального с медведем. Он приехал несколько дней тому назад и остановился, как всегда, в доме своего отца. Хотя он и предполагал, что история его уже известна в Москве и что дамы, окружающие его отца, всегда недоброжелательные к нему, воспользуются этим случаем, чтобы раздражить графа, он все-таки в день приезда пошел на половину отца. Войдя в гостиную, обычное местопребывание княжон, он поздоровался с дамами, сидевшими за пяльцами и за книгой, которую вслух читала одна из них. Их было три. Старшая, чистоплотная, с длинною талией, строгая девица, та самая, которая выходила к Анне Михайловне, читала; младшие, обе румяные и хорошенькие, отличавшиеся друг от друга только тем, что у одной была родинка над губой, очень красившая ее, шили в пяльцах. Пьер был встречен, как мертвец или зачумленный. Старшая княжна прервала чтение и молча посмотрела на него испуганными глазами; младшая, без родинки, приняла точно такое же выражение; самая меньшая, с родинкой, веселого и смешливого характера, нагнулась к пяльцам, чтобы скрыть улыбку, вызванную, вероятно, предстоящей сценой, забавность которой она предвидела. Она протянула вниз шерстинку и нагнулась, будто разбирая узоры и едва удерживаясь от смеха.
— Bonjour, ma cousine, — сказал Пьер. — Vous ne me reconnaissez pas? 1
— Я слишком хорошо вас узнаю, слишком хорошо.
— Как здоровье графа? Могу я видеть его? — спросил Пьер неловко, как всегда, но не смущаясь.
— Граф страдает и физически и нравственно, и, кажется, вы позаботились о том, чтобы причинить ему побольше нравственных страданий.
— Могу я видеть графа? — повторил Пьер.
— Гм!.. Ежели вы хотите убить его, совсем убить, то можете видеть. Ольга, поди посмотри, готов ли бульон для дяденьки, скоро время, — прибавила она, показывая этим Пьеру, что они заняты, и заняты успокоиваньем его отца, тогда как он, очевидно, занят только его расстроиванием.
Ольга вышла. Пьер постоял, посмотрел на сестер и, поклонившись, сказал:
— Так я пойду к себе. Когда можно будет, вы мне скажите.
Он вышел, и звонкий, но негромкий смех сестры с родинкой послышался за ним.
На другой день приехал князь Василий и поместился в доме графа. Он призвал к себе Пьера и сказал ему:
— Mon cher, si vous vous conduisez ici, comme à Pétersbourg, vous finirez très mal; c’est tout ce que je vous dis 2. Граф очень, очень болен: тебе совсем не надо его видеть.
С тех пор Пьера не тревожили, и он целый день проводил один наверху, в своей комнате.
В то время как Борис вошел к нему, Пьер ходил по своей комнате, изредка останавливаясь в углах, делая угрожающие жесты к стене, как будто пронзая невидимого врага шпагой, и строго взглядывая сверх очков и затем вновь начиная свою прогулку, проговаривая неясные слова, пожимая плечами и разводя руками.
— L’Angleterre a vécu 3, — проговорил он нахмуриваясь и указывая на кого-то пальцем. — Monsieur Pitt comme traître à la nation et au droit des gens est condamné à… 4 — Он не успел договорить приговора Питту, воображая себя в эту минуту самим Наполеоном и вместе с своим героем уже совершив опасный переезд через Па-де-Кале и завоевав Лондон, — как увидел входившего к нему молодого, стройного и красивого офицера. Он остановился. Пьер оставил Бориса четырнадцатилетним мальчиком и решительно не помнил его; но, несмотря на то, с свойственною ему быстрою и радушною манерой взял его за руку и дружелюбно улыбнулся.
— Вы меня помните? — спокойно, с приятной улыбкой сказал Борис. — Я с матушкой приехал к графу, но он, кажется, не совсем здоров.
— Да, кажется, нездоров. Его всё тревожат, — отвечал Пьер, стараясь вспомнить, кто этот молодой человек.
Борис чувствовал, что Пьер не узнает его, но не считал нужным называть себя и, не испытывая ни малейшего смущения, смотрел ему прямо в глаза.
— Граф Ростов просил вас нынче приехать к нему обедать, — сказал он после довольно долгого и неловкого для Пьера молчания.
— А! Граф Ростов! — радостно заговорил Пьер. — Так вы его сын, Илья. Я, можете себе представить, в первую минуту не узнал вас. Помните, как мы на Воробьевы горы ездили с m-me Jacquot… давно.
— Вы ошибаетесь, — неторопливо, с смелою и несколько насмешливою улыбкой проговорил Борис. — Я Борис, сын княгини Анны Михайловны Друбецкой. Ростова отца зовут Ильей, а сына — Николаем. И я m-me Jacquot никакой не знал.
Пьер замахал руками и головой, как будто комары или пчелы напали на него.
— Ах, ну что это! я все спутал. В Москве столько родных! Вы Борис… да. Ну вот мы с вами и договорились. Ну, что вы думаете о Булонской экспедиции? Ведь англичанам плохо придется, ежели только Наполеон переправится через канал? Я думаю, что экспедиция очень возможна. Вилльнев бы не оплошал!
Борис ничего не знал о Булонской экспедиции, он не читал газет и о Вилльневе в первый раз слышал.
— Мы здесь, в Москве, больше заняты обедами и сплетнями, чем политикой, — сказал он своим спокойным, насмешливым тоном. — Я ничего про это не знаю и не думаю. Москва занята сплетнями больше всего, — продолжал он. — Теперь говорят про вас и про графа.
Пьер улыбнулся своею доброю улыбкой, как будто боясь за своего собеседника, как бы он не сказал чего-нибудь такого, в чем стал бы раскаиваться. Но Борис говорил отчетливо, ясно и сухо, прямо глядя в глаза Пьеру.
— Москве больше делать нечего, как сплетничать, — продолжал он. — Все заняты тем, кому оставит граф свое состояние, хотя, может быть, он переживет всех нас, чего я от души желаю…
— Да, это все очень тяжело, — подхватил Пьер, — очень тяжело. — Пьер все боялся, что этот офицер нечаянно вдастся в неловкий для самого себя разговор.
— А вам должно казаться, — говорил Борис, слегка краснея, но не изменяя голоса и позы, — вам должно казаться, что все заняты только тем, чтобы получить что-нибудь от богача.
«Так и есть», — подумал Пьер.
— А я именно хочу сказать вам, чтоб избежать недоразумений, что вы очень ошибаетесь, ежели причтете меня и мою мать к числу этих людей. Мы очень бедны, но я, по крайней мере, за себя говорю: именно потому, что отец ваш богат, я не считаю себя его родственником, и ни я, ни мать никогда ничего не будем просить и не примем от него.
Пьер долго не мог понять, но когда понял, вскочил с дивана, ухватил Бориса за руку снизу с свойственною ему быстротой и неловкостью и, раскрасневшись гораздо более, чем Борис, начал говорить с смешанным чувством стыда и досады:
— Вот это странно! Я разве… да и кто ж мог думать… Я очень знаю…
Но Борис опять перебил его:
— Я рад, что высказал все. Может быть, вам неприятно, вы меня извините, — сказал он, успокоивая Пьера, вместо того чтоб быть успокоиваемым им, — но я надеюсь, что не оскорбил вас. Я имею правило говорить все прямо… Как же мне передать? Вы приедете обедать к Ростовым?
И Борис, видимо, свалив с себя тяжелую обязанность, сам выйдя из неловкого положения и поставив в него другого, сделался опять совершенно приятен.
— Нет, послушайте, — сказал Пьер, успокоиваясь. — Вы удивительный человек. То, что вы сейчас сказали, очень хорошо, очень хорошо. Разумеется, вы меня не знаете. Мы так давно не видались… детьми еще… Вы можете предполагать во мне… Я вас понимаю, очень понимаю. Я бы этого не сделал, у меня недостало бы духу, но это прекрасно. Я очень рад, что познакомился с вами. Странно, — прибавил он, помолчав и улыбаясь, — что вы во мне предполагали! — Он засмеялся. — Ну, да что ж? Мы познакомимся с вами лучше. Пожалуйста. — Он пожал руку Борису. — Вы знаете ли, я ни разу не был у графа. Он меня не звал… Мне его жалко, как человека… Но что же делать?
— И вы думаете, что Наполеон успеет переправить армию? — спросил Борис, улыбаясь.
Пьер понял, что Борис хотел переменить разговор, и соглашаясь с ним, начал излагать выгоды и невыгоды Булонского предприятия.
Лакей пришел вызвать Бориса к княгине. Княгиня уезжала. Пьер обещался приехать обедать затем, чтобы ближе сойтись с Борисом, крепко жал его руку, ласково глядя ему в глаза через очки… По уходе его Пьер долго еще ходил по комнате, уже не пронзая невидимого врага шпагой, а улыбаясь при воспоминании об этом милом, умном и твердом молодом человеке.
Как это бывает в первой молодости и особенно в одиноком положении, он почувствовал беспричинную нежность к этому молодому человеку и обещал себе непременно подружиться с ним.
Князь Василий провожал княгиню. Княгиня держала платок у глаз, и лицо ее было в слезах.
— Это ужасно! ужасно! — говорила она. — Но чего бы мне ни стоило, я исполню свой долг. Я приеду ночевать. Его нельзя так оставить. Каждая минута дорога. Я не понимаю, чего мешкают княжны. Может, Бог поможет мне найти средство его приготовить… Adieu, mon prince, que le bon Dieu vous soutienne… 5
— Adieu, ma bonne 6, — отвечал князь Василий, повертываясь от нее.
— Ах, он в ужасном положении, — сказала мать сыну, когда они опять садились в карету. — Он почти никого не узнает.
— Я не понимаю, маменька, какие его отношения к Пьеру? — спросил сын.
— Все скажет завещание, мой друг, от него и наша судьба зависит…
— Но почему вы думаете, что он оставит что-нибудь нам?
— Ах, мой друг! Он так богат, а мы так бедны!
— Ну, это еще недостаточная причина, маменька.
— Ах, Боже мой! Боже мой! как он плох! — восклицала мать.
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 17:06
Прадалжать?
kuku
8 сентября, 2009 at 17:08
Ебануца можна!
Amigo
8 сентября, 2009 at 17:08
печинь учи арифметику!
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 17:09
ддвацать!
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 17:09
Amigo
September 8th, 2009 at 17:08

печинь учи арифметику!

+++++++++++++++

эта гиаграфия. Двацат
Диментий Нутычоблин
8 сентября, 2009 at 17:10
# kuku
September 8th, 2009 at 17:08 kuku

Ебануца можна!
===============
Прачетал твой креос на форуме.
Нада было мчаццо в Бабруйск и зачотна аткаментиццо!
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 17:11
какайте зверюшке, какайте. новэ постэ грядеши…
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 17:12
ниасилил
пашел спати
да проснулси ни стаго ниссего…
admir@l
8 сентября, 2009 at 17:15
420 раздилить на 2
Будет АЧКО!!!! выглядит ано таг : @чк0
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 17:19
admir@l
September 8th, 2009 at 17:15

420 раздилить на 2
Будет АЧКО!!!! выглядит ано таг : @чк0

===================

мне инагда непанятно.

надо спать больше…
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 17:25
ну давайте же срац
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 17:26
какие все стеснительные….
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 17:29
Президент Украины Виктор Ющенко обвинил российские власти в том, что они скрывают виновных в его отравлении в 2004 году. Один из тех, на кого падает подозрение, – бывший замглавы украинского Совбеза…
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 17:29
Суд признал законным избрание Михалкова председателем СК
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 17:29
30
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 17:31
431
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 17:32
432?
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 17:33
Медведев предложил проверять всех учащихся на наркоманию
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 17:34
вдруг у кого есть чочо…
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 17:34
В Афганистане пересчитают результаты выборов на многих участках
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 17:35
вдруг у когото ничочо небыло…
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 17:35
Госдума хочет запретить продажу пива в ларьках
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 17:36
в ларьках будут продавать чочо, видимо…
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 17:37
439
Чудесний Кабан
8 сентября, 2009 at 17:38
а чочо там далшэ? (пра вайну и мир)
КОЛХОЗ
8 сентября, 2009 at 17:38
Вы чочочачачача ахуели?
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 17:39
440, хули…
™shcoda®
8 сентября, 2009 at 17:39
Ну и пиздец ларькам…. удар по малому бизнесу ниипацца какой…и это в кризис. Они АХУЕЛИ сафсем…
Забыли, что в России с народом ссориться можно, но только слегка… Перейдут рубеж — и на столбы! Пусть учат историю!
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 17:40
В Москве задержан глава смоленского Росприроднадзора
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 17:40
444!
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 17:41
номер 4о4о4о праисходит забит… день низря прожит.
КОЛХОЗ
8 сентября, 2009 at 17:43
нада развести антитабачную компанею!
admir@l
8 сентября, 2009 at 17:43
446
admir@l
8 сентября, 2009 at 17:44
Колхоз!
@@-не пухнут??
Amigo
8 сентября, 2009 at 17:45
бугаааааааа! давай 500 бля!
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 17:46
люди! этаж читыриста пидисят и ниибет савсем никаго безпизды и все дела….
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 17:46
щас нам эни ченить даст
Amigo
8 сентября, 2009 at 17:47
Печинь — апять те ХУЙ!
Amigo
8 сентября, 2009 at 17:48
ну кто самной на 460?
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 17:49
Amigo
September 8th, 2009 at 17:47

Печинь – апять те ХУЙ!

===============

а ты не завидуй
Amigo
8 сентября, 2009 at 17:50
ЫЫЫЫЫЫЫЫ смишно! Я пеични за 450 ХУЙ написал, а он как раз гаварит Эни даст чо нить… Харашо палчилась!
Amigo
8 сентября, 2009 at 17:50
а чочо мамо ни в деле? униё што запор?! фсем срать сюда!
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 17:51
ты ж не эни
animals
8 сентября, 2009 at 17:51
я б вломил бы.
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 17:51
460?
Amigo
8 сентября, 2009 at 17:53
У нас тут такой язык смишной.. На русском говорят похуй, а у нас на хую у меня..
Вот я и говорю — Все на моём хую, а мне всё равно не тяжело!
Leligg
8 сентября, 2009 at 17:54
а чочо туд заХУЙня?
де псто? чочо за вайнаимир?
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 17:54
амига а ты де?
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 17:55
ишо 36
animals
8 сентября, 2009 at 17:55
всё, пиздуем отсюда нахуй в новый блять.
и не ебите мозги.
Цтальная Печинь
8 сентября, 2009 at 17:56
там, кстате новэ вывесели б/п ======>
animals
8 сентября, 2009 at 17:45
да вы ебанитесь блять тут так срать!!!!!!!!!!!!
Дюса Бика
9 сентября, 2009 at 11:48
Чош нипиццотта!

Морген

467 комментариев на “Морген”

В Бобруйск, жывотное!

Баннерчиги

Что-то космическое

Архив постов

Поиск

Форекс

Навигация

Рубрики

Последние 5 постов

Морген

467 комментариев на “Морген”

В Бобруйск, жывотное!

Баннерчиги

Что-то космическое

Архив постов

Поиск

Форекс

Вход в зоопарг

Навигация

Рубрики

Последние 5 постов