Новогоднее

Олень отвернулся от кормушки с ягелем и сказал: — Слышь, старый, может не поедем никуда в этом году? Погода-то посмотри какое говно, ни снега тебе, ни метели, полозья только попортим на асфальте на этом грёбаном. — Да я бы и рад, — ответил Дед Мороз. — Как же детишки бедные без подарков останутся? Жалко сорванцов… — Ха, нашёл кого жалеть, — усмехнулся Олень. — Ну вот раньше помнишь как было славно, письма они такие добрые писали, честные. И подарки были полегче бюджетнее. А сейчас каждому компьютер навороченный подавай, ноутбук, мобильник, домашний кинотеатр….Увези всё попробуй. Старик молчал, усиленно о чём-то думая.

На табуретке перед ним стояла литровая бутыль самогона и два стакана. — Клаусу-то вон давно и машину и вертолёт выписали. Так сказать для оперативности доставки подарков. И негра из Гарлема, чтоб по трубам лазил и не пачкался дали, — не унималось дотошное животное. — Одни мы с тобой как два дурака по старинке на санях. — Зато экологию не портим, — парировал Дед Мороз. — а негра того в позапрошлом годе пристрелили. Мальчонка у отца бутыль джина и Смит-энд-Вессон из шкафа подрезал и сел ждать. А тут вместо Клауса мурин из трубы вывалился, малец в него толи с испугу толи с перепою всю обойму и выпустил. Он утёр внезапно выступившую слезу. — Ни за что погиб, сердешный.

— Работа у нас такая, — вздохнул Олень. — А в позапрошлом году помнишь как нас какие-то алкаши с наклеенными бородами избили? Все орали, что мы конкуренты! Снегурке даже досталось. А встречали нас раньше как? Дети от городских ворот за санями бежали. Дед Мороз ничего не ответил, только вздохнул и разлил самогон. — Ты закусывай давай, — строго сказал он Оленю. — а то будешь как в том году у гаишников дорогу спрашивать. Да ещё как спросил — Простите, милейший, не соиволили бы вы … тьфу пропасть. А лейтенанта Харитонова до сих пор из дурки не выписали, всё разговаривает он с кем-то, то с птицами, то с кошками. — Дедушка! — раздался со двора девичий голос. — тут с Гидрометеоцентра звонили, сказали, что с 31-е на первое снега много будет. — Будет он… конечно…такой большой, а в сказки верит, — ехидно заметил Олень занюхивая дедовой бородой. — Цыц, — рявкнул старик. — Закусывай ягелем быстро, а то окосеешь вконец, сохатый. — Я не сохатый, — обиделся Олень. — Сохатые лоси, а мы, олени, животные благородные, тонко чувствующие, с высокими побуждениями. — Это ты намедни от высоких побуждений мне под дверью насрал? Али от большого благородства? — усмехнулся Дед Мороз. — А нечего меня было кормить этой дрянью из магазина. Туда положат чёрти что и напишут — от этого корма у вашего оленя будет блестеть шерсть и ветвиться рога. А от него только днище вышибает в неподходящий момент. Послал бы Снегурку ягеля набрать, а то сидит целыми днями в чатах. — Да пусть, — махнул рукой дедушка. — Дело-то молодое.. Заиграла мелодия «Новый год к нам мчится…», Мороз схватился за телефон: — Что? Скоро начало? А как там с пробками в Москве? Дороги свободны говорите? Хорошо, выезжаем. Он положил трубку и сказал: — Собирайся, дружок, поедем… — Кто поедет, а кому реактивы копытами месить — покорно вздохнул Олень и пошёл запрягаться в сани. — Снегурка, собирайся, — крикнул Дед Мороз и повернулся к Оленю. — Ну? На посошок? — Давай, — согласился тот и предложил. — Да ты бы взял с собой всю бутыль, от этих же не дождёшься пока рюмочку поднесут, а так всё вам со Снегуркой ехать повеселее будет. По совершенно пустому Ленинградскому проспекту, утопая в грязно-серой жиже, гордо именовавшейся когда-то снегом медленно волочились сани. В санях сидел усталый старик с огромной бутылью самогона и молодая девушка, расстегнувшая полушубок, тем самы демонстрируя свои богатые формы. 31-го, несмотря, на обещания метеорологов шёл дождь и было +7. Пьяный Олень то и дело дёргая копытом, чтобы стряхнуть с него химическую субстанцию, во всю силу издевательским голосом орал песню: — О-о-о-о-о-о-ой, моро-о-о-о-оз, моро-о-о-о-о-о-оз…… Не-е-е-е-е-е-е моро-о-о-о-о-озь меня-я-а-а-а-а-а