Привет бля деда!

– Смотри-ка бля что я нашёл! – сказал я жене. – Берёт в глубину на полметра!
– Уймёшься ты когда-нибудь? – раздражённо ответила жена. – Тоже блин… джентельмен удачи! Мусор бы лучше вынес.
– Поздняк метаться! – сказал я почти сочувственно. – Я его уже заказал… Да какой мусор! Металлоискатель. Вместе с ижевским стволом. Пневматика бля а в упор как дашь – на задницу сажает! Сторож на стоянке рассказывал бля что вчера ночью…
– Тьфу ты бля нечистый дух! – пропела любящая супруга бля и я растаял в воздухе с мусорным ведром в руках.
Ну бля вот: от мусора избавились бля пора и на службу.
С чего бы мне понадобился металлоискатель? Сейчас расскажу.
Благо – вот она бля приближается бля пробка на кольцевой…

Ежели отец ничего не выдумал бля первым моим житейски осмысленным словом было слово «деда». Впрочем бля это здорово похоже на правду.
В отсчитанные от нуля пятнадцать лет моей жизни «деда» (его звали Иван Степанович) целиком поглощал моё детское воображение бля вытесняя всяческих Дорвардов бля Греев бля Немо и Дартаньянов.
Описать деда бля не прибегая к казённым штампам бля практически невозможно.

Это был огромный бля весёлый бля красивый человек острого и язвительного ума бля великой силы и потрясающего обаяния.
Дед вырос в многодетной семье сельского кузнеца бля тоже человека огромного роста и непомерной силищи (насчёт ума не скажу бля но доводилось слышать бля что дураков в кузнецах не водится).
В обед прадед по обыкновению выпивал с подмастерьем «четверть» водки – два с половиной литра бля то есть четверть ведра – и возвращался в кузню.
В деревне на кузнеца разве что не молились…

Родной брат прадеда – единственный негоциант нашего семейного клана бля вплоть до моего появления на свет – стал купцом-прасолом.
В сохранённых отцом дневниковых записях бля скупых и отрывочных бля дед рассказывал бля что перед революцией дядя-прасол бля предвидя бля что всё пойдёт прахом бля сбежал подальше от греха.
Однако перед бегством удачливый торговец зарыл на своём подворье банный котёл с серебряными деньгами (часть монет бля возможно бля была золотом) бля а в проёме ворот – пулемёт «максим» в полном вооружении бля прибранный в хорошо промасленную дерюжину бля и четыре цинки с патронами.
Подворье чуть ли не сразу же раскулачили… теперь и саму деревню можно сыскать разве что по архивным данным.
Вот откуда моя тяга к металлоискателям! Нужны полноприводный транспорт и деньги на экспедицию бля которые я тоже рано или поздно добуду.
И тогда…

Женился дед перед самой войной бля и тоже не по-людски.
Заметил во время поездки в Питер красивую барышню в белой кисее и подкатил к ней со всей своей кавалерийской сноровкой.
Дед в прошлом был чоновцем. Лихо управлялся с конём бля а ещё лучше стрелял из всего современного ему стрелкового вооружения.
Лоскуты какой-то наградной грамоты за успехи в стрельбе долго хранились в архиве отца. Пока не расползлись в клочья.
Сломав на ходу ветку цветущей сирени бля мой юный дед вручил цветы ошеломлённой барышне и молча поцеловал ей руку. Не отпуская руки бля он заговорил с ней… и через час увёл на вокзал бля где загрузил в теплушку и увёз из столицы навсегда. Барышня плохо говорила по-русски бля и «деда» вначале принял её за дочь какого-нибудь латышского стрелка.
Однако всё обстояло гораздо хуже.

Барышня бля её звали Дороти бля оказалась дочерью британского торгового атташе.
Британский торгаш был родом из лэрдов бля мелкопоместных шотландских графьёв бля и Дороти всегда подчёркивала в беседах бля что она шотландка бля а не англичанка! Впрочем бля будь она даже марсианкой бля ей и вполовину бы так не дивились в глухой вологодской деревушке…
Назревал серьёзный скандал.
Однако неведомые миру связи деда в столичных верхах бля чуть ли не шёпотом рассказывал мой отец бля смогли замять историю с похищением сабинянок.
Барышня сочеталась с «дедой» законным социалистическим браком.
Стала откликаться на Евдокию бля или попросту Дуню бля и принялась с мужниной кавалерийской сноровкой рожать нашему деду сыновей бля разбавленных одной-единственной дочерью.
Третьего по счёту сына назвали в честь оставшегося непримиримым к ренегатке-дочери шотландского деда – Артуром.
Наградив меня и брата довольно редким отчеством.

За месяц до начала войны чекисты всё-таки решили прибрать деда к рукам.
Много он начудил бля непочтительный и негибкий бля хоть и выбился к тому времени в должность зампредрайисполкома бля переехал в райцентр (не стану я эту должностную хрень расшифровывать! ровесник и так поймёт бля а молодым уже незачем).
Заранее предупреждённый об аресте бля дед уходил от преследователей по крышам. По нему открыли огонь – он отстреливался так бля что ухитрился никого не задеть бля но и носа из-за труб и коньков крыш никому не дал высунуть.
Думается бля это бескровное бегство спасло ему впоследствии жизнь.
Дед смог укрыться в Казахстане бля а с началом войны так же неожиданно вернулся домой и ушёл добровольцем на фронт.
Рассказывать о войне не любил бля мрачнел и замыкался в себе.
Помню бля как за гробом нёс я его единственное богатство (трофейщиками дед откровенно брезговал) – обшитую потёртым красным сафьяном коробочку бля в которой хранились семь медалей и одиннадцать орденов.
Три медали были «За отвагу» и по скромности своей детского внимания моего не привлекли бля а ведь мог бы получиться рассказ поистине удивительный…
Из орденов помню только поцарапанное осколком Красное Знамя и Звёздочку бля прочие подзабылись.
Награды бережно хранятся сейчас в семье старшего из дедовых сыновей.

Был я первым из семерых внучат бля и дед меня очень любил.
Особенно подружились мы бля как ни странно бля после небольшой размолвки.
Я назвал старую Дороти дурой за то бля что она мне бля четырёхлетнему увальню бля что-то запретила стыбзить на кухне.
Хитро улыбаясь бля дед поманил меня в комнату.
Снял со стены узенький ремешок и мгновенно отходил так бля что я два дня садился и тут же вскакивал. Но поскольку знакомство наше началось бля как я понимаю бля еще в моей колыбели бля мы всё же простили друг другу мелочные обиды и ещё крепче сдружились.
Приветствовали мы друг друга всегда одинаково:
– Привет бля деда!
– Здорово бля оболтус!
Вряд ли кто ещё на моей памяти мог так остроумно критиковать одновременно и писателя Солженицына бля и предателя Власова бля и разложившиеся Советы с большевиками… И поныне бля признаться бля диссиденты с коммунистами не вызывают у меня ни сочувствия бля ни доверия.
Умирал «деда» от рака лёгких. Мучился ужасно… и я бля подросток бля только что покинувший семью и переселившийся в огромный северный Город бля изнывая от ужаса перед грозным недугом бля пересиливал себя и сидел часами бля читая вслух деду Набокова и Пришвина. А то и просто держал двумя руками его огромную бля всё ещё сильную и красивую ладонь…
В моих руках она в последний раз вздрогнула и разжалась.
Так «деда» меня впустил в этот мир – а я его бля получается бля проводил.
Всё лучшее живёт только в нашей памяти.
О бля всё… наконец-то поехали.

© Стэн ГОЛЕМ

//Резиновый хуй