Призрак коммунизма
22 февраля, 2009 в 19:51 мск. Запостил:SepulСмотрите, молодой человек, на рабочем месте не пить, у нас все-таки детский сад!
Директор Зоя Ивановна метала в меня свирепые взгляды. Да и было за что. Недельная небритость, засаленные волосы и гнилые зубы — как отличишь погруженного в себя интеллектуала от обычного запойного пьяницы? Да и чем они собственно различаются?
Сутки — трое в газовой котельной — именно то, что нужно, чтобы, имитируя тяжкий труд, укрыться от семьи и посвятить себя искусству.
Обложенный небесно-голубой, кирпичиком, плиткой купеческий особнячок в стиле модерн, в котором располагалось муниципальное дошкольное учреждение, обещал столь необходимые мне для окончания книги тишину, покой и здоровую ауру. Уединенный, теплый и сухой подвал, арочные своды и уютно гудящие котлы. Мечта творца.
Детсад был круглосуточным. В ночь, кроме дежурной нянечки, оставались один-два ребенка, да и то не всегда.
— Боятся детки спать без родителей, говорят, бабай к ним приходит, — пояснила директорша.
Место действительно оказалось очень хорошим. В первое же дежурство, приняв дела, я расположился на топчане и, погасив свет, под умиротворяющее жужжание погрузился в работу. Около часа ночи, почувствовав, что шея и спина окончательно одеревенели, я тыцнул кнопочку с дискеткой и закрыл ноут. Перекур. В укромной темноте моего логова горели лишь светодиоды на панелях двух автоматических газовых котлов.
Глубоко затягиваясь, я медленно выпускал тугие струи дыма, который, плавно покачиваясь в неверном желтом свете, тянулся через все помещение к отверстию вентиляции. На своем пути табачное облачко мягко обтекало что-то, отдаленно напоминающее прозрачную человеческую фигуру.
Тьфу, бля — я поднялся и включил свет. Дым как дым, ничего особенного. Спать пора. Щелкнул выключателем и вытянулся на жесткой лежанке, закрыв глаза.
Сон не шел.
Иииии-оо-иииии-оо – гоняя по кругу кипяток мягко подвывал безотказный насос «грюнфос».
«Тыыыы ктоооо» — отчетливо, словно высказанный вслух, возник вдруг вопрос в голове.
— Я Рома, а ты кто? — произнес я вслух и сам испугался. Не хватало еще ебнуться тут, как мой предшественник, которого по рассказам сменщика забрали в дурку.
Ееееее-ииииии-ааааааа ооооооо-юююююююю… — сменила тональность общительная железяка.
— Бля, надо будет утром сказать директорше, пусть мастера вызовут.
Я достал сигарету и вышел на свежий воздух. Рядом с парадным входом, между огромными окнами бывшей гостевой залы, а ныне комнаты старшей группы, тускло блестела пожелтевшим мрамором мемориальная табличка: «В этом доме в период с 1920 по 1922 год жили видные революционеры Епифан Иович Ковтюх и …»
«еееее -пииии-фаааааан коооооо-втюююююх», — вмиг покрывшись мурашками, догадался я.
Вот кто у нас бабаем подрабатывает. Но с другой стороны — общение с призраками весьма полезная практика, глядишь, еще Стивена Кинга переплюну. В итоге любопытство взяло верх над страхом и, мягко подталкивая под сраку коленкой, вернуло меня обратно в берлогу.
Грюнфос, как ни в чем не бывало, гудел ровно и безразлично. Не зажигая лампу, я раскрыл ноутбук, распыхтел очередную цыгарку и, открыв, как источник рассеянного белого света, новое окно Ворда, громко спросил: «Ты кто?»
Спустя пару секунд табачная завеса колыхнулась и на клавиатуре стали неуверенно нажиматься кнопки «tgbafy rjdn.[» .
— Контрол — шифт, тупица!
«епифан ковтюх» — возникло в следующей строчке.
— Что тебе нужно?
«Помоги мне»
— Как?
«Нарисуй на полу красную звезду» — появилось на экране.
Большевистская кабалла и общение с загробным интернационалом. Это уже интересно. Поразмыслив с минуту, я достал из сумки початую пластиковую баночку Балтимора и изобразил вязкой струйкой подкрашенного загустителя требуемую фигуру.
«Стань внутрь и 66 раз читай «Манифест коммунистической партии» Маркса»- поступила следующая инструкция. Ахуеть, сатанисты отдыхают.
Покопавшись в яндексе, я занял исходную позицию и, прокашлявшись, затянул загробным речитативом: «Призрак бродит по Европе — призрак коммунизма…»
С каждым новым повтором нетленного заклинания бесплотный дух выступал из дрожащего от ужаса полумрака капиталистической реальности все отчетливее. Часам к пяти утра, когда язык мой начал заплетаться и во рту пересохло, Епифан, уже почти не прозрачный, смилостливился. Дождавшись очередного «Пролетарии всех стран, объединяйтесь!», он поправил на поясе деревянную кобуру и, присев на топчан, бодрым голосом произнес:
— Ну-ка, боец, угости папироской и покажи, куда нажимать в твоем аппарате. Дальше я и сам сумею.
— Слабенький табачок, — вытянул он «LD» в две затяжки, — давай еще.
— Что тут у вас творится то? Коммунизм построили? Чую, што нет, не место таким, как ты, лоботрясам в коммунизме. Ну ничего, я тебе мозги-то вправлю. А нет, — грозно полыхнул он багряными очами, — к стенке поставлю. С контрой у меня разговор короткий! Комсомолец?
— Д-д-да.
— Это хорошо. Комсомольцы нам нужны. Сбегай-ка, братец, принеси курева покрепче да мясца пожрать. Изголодался я в этом подвале. А мышки нету у тебя? Несподручно мне, красному командиру, заскорузлым пролетарским пальцем по буржуйскому тачпаду елозить. Что вытаращился? Думаешь, как призрак, так необразованный? Я хоть и крестьянский сын, а военную академию РККА в 22-м году еще закончил. И в книжке про меня прописано. «Железный поток» Серафимовича. Брешет он там конешно кое-где, ну да ладно. Писаки все такие.
Когда получасом позже я, шелестя кульком, вернулся из круглосуточного чипка, Ковтюх, уже абсолютно материальный, скрипел грубой комиссарской кожей и, злобно подкручивая ус, скролил передовицу RBC:
— Эх вы! Революцию просрали, страну просрали. Везде контра, сверху донизу. Разжирели, обнаглели. Придется сначала начинать! Ну ничего, я ребят своих соберу. Молодежь то у вас боевая еще осталась?
— Угу.
— Что ты блеешь, комсомолец, страшно? — обернулся ко мне легендарный комкор и обнажил огромные загнутые внутрь клыки. — Врагам должно быть страшно! Слушай внимательно: машинку свою оставишь мне, почитаю я, чем дышут нонешние большевики и какие теперь перспективы у мировой революции. Светает уже — я схоронюсь пока на чердаке, вернешься вечером, когда стемнеет. Возьми парочку ребят, из сознательных, кетчуп и книжку Маркса. Пойдем на кладбище, эскадрон мой собирать. Огонь-ребята! Сперва Дон поднимем, а там эскадрильями на Москву двинем, Ленина будить! Никак сегодня без Ильича такую вражину не одолеешь! Интернационал-то хоть помнишь?
— А то!
— Подпевай!
«Вставай, проклятьем заклеймленный…» – грянул он мощным баритоном, дирижируя ржавым Маузером и подмахивая в такт огромными кожистыми крыльями с красными звездами и надписью «ОСОАВИАХИМ».
(с) Фрезеровщик ака Че катилло 2009