Реанимация
11 июня, 2009 в 13:46 мск. Запостил:SepulВитька пил уже седьмой день, пил и не напивался. Водку сменяло пиво, за ним следовали вино и коньяк. Благо, что в деньгах мужик недостатка не испытывал. Благо ли?
На его месте многие уже склеили бы ласты, но организм спортсмена боролся с ядом. Неделя не запомнилась. Да и как можно запомнить то, чего не было. Всё туман, всё выдумка. Лёгкие прозрения между стаканами и вновь падение на дно бутылки.
Наконец утром седьмого дня, когда спиртное закончилось, мужику волей не волей пришлось задуматься. Думы привели к записной книжке.
Лёха, одноклассник и ведущий нарколог края, беседовал с другом не долго. Вследствие чего родилась установка. Витька пересилил себя и, запершись дома, подсел на кефиры. Кефирная диета продолжалась ещё пять дней, к концу которых Витька смог есть нормальную человеческую пищу. Остатки яда вышли блевотой и поносами. Теперь можно было подумать и о главном.
В среду с утра, отпросившись на работе, Витька сел за руль и поехал в гости к Лёхе. Старый друг принял товарища без очереди и после короткой беседы проводил к медсестре. Получив укол в вену, Витька получил с ним же лёгкое головокружение, которое впрочем, скоро прошло. Не думая о будущем, мужчина перекурил и поехал домой.
Четверг промелькнул на манер парашютиста, прыгнувшего за борт с рюкзаком. Рутина, беготня, канитель. А в пятницу, соблюдая предписания друга-нарколога, Витька занялся зачисткой организма. Утренний унитаз, никаких завтраков, пару часов работы. Заскочил домой, выпил стакан чая и снова унитаз. Снасильничал себя, но добился искомого. Нежелательные последствия были выведены из организма под корень.
В четыре часа дня Витька входил в ординаторскую реанимацентра областной хирургии. Страх? Да ну бросьте, нисколечко. Любопытство и лёгкое ехидство от задора медиков. Кто вам поверит милые вы мои? Наркология, — игра в одни ворота. Где с одной стороны увечное существо, пропитое либо проколотое до синевы, а с другой крепкий румянощёкий доктор. Делающий вид и получающий при этом не хилые деньги.
Доктор оказался обыкновенным, достаточно молодым человеком. Серьёзным и собранным, как космонавт в преддверии полёта. Приветствие, пара незначительных вопросов, бумажный формализм.
РАСПИСКА
Я, Бурков Виктор Иванович добровольно принимаю лечение препаратом Дисульфирам, о последствиях действия препарата, нарушения режима связанного с его применением, предупреждён.
Подпись, дата…
Далее Витьку проводили в палату, представлявшую собой комнату, забитую неизвестной аппаратурой. Вдоль стены широкая кушетка, застеленная простынёй.
— Ложитесь удобнее, лежать придётся долго, — сказал врач и, оставив пациента на попечение сестры, вышел.
— А сколько продлится вся процедура? – спросил мужчина у готовящей капельницу сестры.
— Часа полтора, ответила та, затягивая жгут на плече пациента.
Витьке сделали капельницу, лежать без подушки было не удобно, за стеной с периодичностью метронома пищал прибор. Скорей бы уже, — подумал человек, и мысли его услышали. Вошёл врач, сразу за ним сестра.
— Ну что приступим помолясь? – врач чуть улыбнулся. – Сейчас я капну вам на язык некоторое количество спирта, и вы многое почувствуете и поймёте. Будет спазм удушья, судороги. Смотреть на меня, разговаривать со мной. Отвечать не односложно, да и нет, но полными фразами. К примеру, я спрашиваю: — Как вы себя чувствуете? И вы мне отвечаете: — Чувствую себя хорошо. Приступим? Сестра, что с кислородом?
Последующие несколько минут запомнились Витьке на всю оставшуюся жизнь. Пропечатались самым крупным красным болтом. Витька не был девочкой с нерастраченной целкой. Ему приходилось убивать, и его убивали более чем активно. На многочисленных войнушках современности. В бандитских разборах великой перестройки. Все виды боли были доступны памяти, все, казалось бы, уже случилось. Ан нет!
Врач капнул в открытый рот пациента немного спирта, и действо началось.
— Что вы чувствуете?
— Противно, — ответил Витька, и тут его врезало…
Дыхание захлопнулось. Спазм скрутил горло, ударил страх. Жуткий, доисторический. Что-то кричал врач, суетилась медсестра, а Витька умирал. Кислородная маска с силой упёрлась в его лицо, защемив о зуб нижнюю губу.
— Дыши, старайся, я помогу, — требовал врач. Витька пытался, но тщетно. Это было похоже на то, как если бы мы плотно закрыли рот и нос, а потом пытались вздохнуть. Ужас, такого допотопного ужаса он ещё не переживал.
— Открой глаза, — кричал доктор, и Витька честно пытался, но глаз не было. Вернее они были, но закатились глубоко под лоб и не собирались покидать своё прибежище. Но не это было главным. Воздух, дышать, жить блять!
— Дыши, я сказал, пытайся, ну же! – уже кричал доктор. А воздуха не было, Вернее он был везде и всюду. В изобилии, в немыслимых объёмах, вот только Витька его не получал.
Истерика и спазм выгнули его тело дугой, так что он на миг зафиксировался на затылке и пятках. Рухнул вниз, дышать суки, дайте воздух! Когти скребли простынь, они тоже хотели жить.
Слабый поток, нет, даже не поток, а малюсенький ручеёк божественного нектара рванулся в его лёгкие. Это было нечто, это было спасение. Ещё пара спазмов и дыхание, вначале мокрое с ужасным бульканьем в глотке, начало возвращаться. Ещё чуть и оно вернулось всё полностью.
Врачи убедившись, что пациент вернулся весь, оставили его на попечение приборов и капельницы и вышли из палаты.
Витька лежал и переосмысливал свою жизнь заново. Он вновь учился дышать. Он пил воздух, как пьют самую вкусную в мире воду. Он смаковал его. Маленькими глоточками, и огромными, до боли за грудиной глотками. Он втягивал его сквозь зубы и боялся одного, чтобы это его умение не исчезло, не утратилось. Ведь дышать это такое прекрасное занятие.
Еще пару раз заглядывали медики. Убедившись, что с пациентом всё хорошо, они проверяли капельницу и выходили. А Витька пил воздух и радовался. Он может, он умеет дышать!
Евгений Староверов