Училка русского языка

Немезида Бибик, едва сдерживая гнев, исподлобья взирала на четвероклассников, пишущих сочинение на тему «Кем я хочу стать, когда вырасту?». Гавнищщем вы все станете, — молча ликовала Немезида. Она с дотошной ненавистью вглядывалась в каждое из лиц — все они были напряжённые, задумчивые и старательные. Ей показалось, что Аршадий Укупнис имел довольно таки бесмысленно-легкомысленное лицо. Укупнис!!! — гаркнула она. Аршаша встрепенулся как тетерев и сделал вид, что обдумывал что-то ниибически серьёзное — Немезида Джяпуджяйнова, не велите казнить, велите исправиться — всю ночь Пушкина из овощей складывал, спать очень хочецца! Немезида смягчилась — Ну, Аршаша, ты пиши потихоньку, не торопись! А из каких овощей ты складывал Пушкина? Ну, например вместо головы тыква, сверху виноград положил! Молодец! — засияла Немезида. Она очень любила, когда дети занимались чем-либо связанным с литературой.

Наконец-таки урок закончился, дети сдали сочинения, и Немезида поспешила домой — проверять написанное.

В пятницу снова был русский. Немезида со зловещим лицом шлёпнула пачкой тетрадок с сочинениями о стол и сказала — Садитесь! И так — сочинения я ваши проверила, и осталась не очень довольна! Хотя, как всегда есть и пятёрки — Еленге Спидоненко, дочьки директора нашего ЖЭСА, и Филею Киряющему, тоже дочьке завскладом нашего универмага. Остальным двойки по умолчанию. Кто не согласен — Укусить себя за локоть. Так, несогласных нет. Так я и думала. Ну-с, пиздус…ой, в смысле, начнём. Наиболее ярким сочинением можно назвать сочинение Онега Тазманова.

Так…он пишет, вот послушайте — ‘когда я буду большой, то хочу стать подъёмным краном! Я буду переносить всякие тяжести высоко над городом. Вообще я люблю, когда высоко! На эти выходные, когда папа опять ушёл в запой, мама отправела меня в деревню, и там я встал на газету лежащую на полу — мне было чуточку страшно, но я устоял и теперь буду покорять новые вершины — стану на две газеты…’. Как мы видим, дети, Тазманова рвёт как пьяную женщину во все стороны. Он не может сосредоточиться на одной мысли. Два, два, два…учись, Онег, писать криат…сочинения. Холосо, — понуро сказал Онег Тазманов и сел на место.

Следующее сочинение, которое я хотело бы отметить, принадлежит Пове Вуттину. Пова пишет ‘пашлифсенахуй, хачу быть мелецыонером!’. На этом сочинение обрывается, видно Пова не успел дописать из за звонка, правда, Пова? Правда, — раздался звонкий голос с задней парты.

По полу покатилась бутылка и выкатилась прямо на середину класса — Так, — грозно затянула училка, — Пихаил Доярский, ты опять набухался чернила? Тут же раздался громкий ик и фраза — моя голубка, моё седло щас обосрётся! И упал под парту. Так вот, — продолжила Немезида, — тема в сочинении Повы Вуттина не раскрыта. Два, два, два…

Доярский вообще ничего не написал — вся тетрадь измалёвана рисунками усов и шляпы. Хотя есть одно слово, но оно почему-то написано в конце тетради на обложке — каналья.

И, наконец, последнее сочинение…это у нас Марксист Паялкин. Марксист пишет ‘хочу работать сторожем на мясокомбинате, что бы красть мясо ночью и есть его!!!’. Ну и так далее по тексту…Паялкин демонстрирует нам апогей жадности на протяжении всего своего гениального сочинения.

Усупнис, перестань ковырять в носу Тазманову!!!

Урок продолжался.
Кальян

//Матвей