Улыбка дракона

— Помнишь ли ты! О, помнишь ли ты — золотую улыбку дракона, парящего в небе?
— надрывно взывал на городской площади какой-то бард.
Был он тощим, длинноволосым, с перхотью, густо лежащей на плечах вытертого
бархатного камзола. Яростно тряс головой, красиво взмахивал руками.
Несколько бледных юношей, завороженно приоткрыв рты, слушали его — с
горящими глазами, прижимая к груди книги. Шевелили губами, повторяя
стихотворные строки.

— Слышь. Ты улыбку дракона помнишь? — устало спросил у своего соседа
здоровенный сутулый мужик в потрепанной кольчуге. Он сидел за грубо
сколоченным столом под уличным навесом базарного трактира и без особого
интереса смотрел на барда. На темном лице резкой белой линией виднелся
старый шрам, поделивший лоб наискось. Его сосед — худой как жердь, гулко
кашляющий бородач в густо проклепанной и покрытой стальными бляшками кожаной
куртке отхлебнул пива из глиняной кружки и задвигал челюстями, пережевывая
мясо.

— Улыбку-то? — задумчиво отозвался он. — А кто ж его знает… кха… кха!
Сдается мне, что ничего такого со мной не было… не, точно, не было!
— Как так? — вмешался в беседу третий — крепкий дед с прокуренными дожелта
усами. Он пошевелил вздернутым плечом и рукавом домотканой рубахи, в котором
угадывалась пустота. — А в болотах-то, помнишь? За холмами?
— Ну да, — снова забухал нутряным кашлем бородач, — это конешно… кха…
кха! Улыбка там была такая, что не дай кому во сне увидеть.
— А я как сейчас вижу, — мужик в кольчуге что-то рисовал на столе, водил
пальцем по пролитому пиву, — вот он крыльями махнул, у меня аж гнедого с
копыт сбило, еле успел спрыгнуть. А он всеми зубищами щерится…
— Улыбка! — хрипло рассмеялся дед.
— Она самая, — серьезно кивнул головой сутулый, — кха… кха! Ну насчет
золотой-то улыбки врать не буду, запамятовал чего-то, он меня тогда крепко
хвостом приложить успел. Три деревни спалил, гад, пока мы его не утопили.

Всадник, который подскакал к трактиру, был густо засыпан пылью, под которой
угадывались серые бинты и засохшая кровь.
— Эй! — сиплым, надорванным голосом выкрикнул он. — Мужики! Драконобои! За
вами прислан! Тварь объявилась — сил нет уже с ней справляться… погибаем!
— Так, — темнолицый допил пиво и плотно, не стукнув, поставил кружку на
стол, — ну, вот тебе и улыбка. Айда, ребята.
Он поднялся и взял старую, с изрезанным зарубками топорищем, секиру. Двое
других торопливо кинули в рот последние крошки хлеба и вяленого мяса, и
двинулись за ним. Они шли молча, плечами раздвигая базарную толпу. Проходя
мимо барда, бородач чуть приотстал и кинул серебряную монетку, которую тот
ловко поймал.
— Шибко красиво говоришь, — добродушно сказал бородач, — кха… кха! Про
улыбку.
Он заторопился, догнал своих и смущенно объяснил кольчужному, внимательно
глянувшему на него:
— А чего? Душевно! Я аж заслушался.

//sigurd