Зорька

Яйцо били с утра.
Сначала, хромая, подошел дед. Долго катал яйцо по столу, гремел об
столешницу. Занозил руку, грязно выругался, позвал старуху. Та приковыляла,
заполошно путаясь в подоле, сокрушенно завздыхала, когда старик сунул ей под
нос распухшую мозолистую ладонь.
Потом колотили оба. Шиш.
Дребезжащим, ломким голосом бабка позвала внучку. Та загремела ведрами в
телятнике, разойкалась, побежала, вскидывая худые коленки, хлопая резиновыми
сапогами.
— Чегой-то?
— Бей! — гаркнули на нее.
— Ой-ой… — заныла девка, но послушно схватила тяжелый кругляш, уперлась
покрепче, ахнула об стол.
Ни на волос не подалась скорлупа, только трещина по доске! Дед раззадорился,
бегом потрусил в сени — за колуном.
— Ты что это делаешь, старый! — шумнула бабка, да какое там. Аж трясется
весь, глаза загорелись как у молодого. Размахнулся — шарах! И стол пополам,
инда щепки брызнули.
А яйцо стоит, не шелохнется.
— Оказия, — поморщился дед, растирая спину, и покосился на бабку, — слышь,
мать, чо гуторю?
— Не глухая чать! — огрызнулась та, слепенько нажмурилась на яйцо, обошла со
всех сторон. Достала из-под божницы очки, долго сматывала оправу ниткой.
Потом нацепила на нос.
— Сразу ить на учителку стала похожа, — засмеялся старик, забухал кашлем, —
хоть сейчас в волостные писаря иди, старая…
— Молчал бы уж, кулугур лесной, — незлобиво отозвалась та, мелко
покрестилась на образа, — говорила я тебе — не след с этим нехристем
связываться было! Как его там…
— Счас, — насупился дед, достал из кисета бумажную гармошку, расправил на
колене, — во. Хрис-то-фор Ко-лум-б. Слыхала! Христофор! С самой Гишпании.
— Да уж слыхала. Сам-то чем слушал, когда кафолик тебе энто яйцо на наше
менял? Совсем задурил голову, охальник. Ему, мол, яйцо понадобилось, чтоб
матросам своим, распьянчугам и брандахлыстам, фокус какой-то показать! Да
где ж это слыхано — фокус! Обманул он тебя, каменюгу небьющуюся продал, а ты
и рад.

— Да ладно тебе, — вскипел дед, — раскудахталась сама почище курицы! Человек
был из богатых, сразу видно — барин! Так и сказал через толмача: «Все будут
говорить — «просто, как Колумбово яйцо, мне бы только добраться до Индии».
Нешто ему жалеть одно-то яйцо было?
— А ты и поверил. До Индии! Ладно — он ни бельмеса по-нашенски, а ты чего?
Ась? Чего ты ему заместо обычного курячьего яйца продал?
— Ну дак от нашей Зорьки-то яйца и побольше будут и повкуснее, — закряхтел
старик, поплелся ставить колун на место. Бабка сурово покачала кудлатой
головой, всплеснула руками.
— Повкуснее! Дак ить не каждый знает, как и готовить-то их! А ежели не
справятся, не уследят? Ты ж не предупредил никого! Вот сам вспомни — когда
Зорьку подобрал, сколько ты ее выхаживал, с ложечки кормил, на руках таскал,
чтоб не дай бог, не померла? А потом — как корма для нее добывал, сарайку
заново строил, суседей от ейного норова оберегал? Не было хлопот,
называется…
— Эх, да ну тебя, — старик махнул рукой, влез в калоши и похромал по двору к
сараю. Открыл скрипучую дверь, пригляделся к темноте.
— Зорька, Зорюшка, ты где? Я вот тебе сахарку запас с утра.
Из стойла раздалось радостное сопение, вытянулась крупная лобастая голова.
— Соскучилась, сердешная, — радовался дед. Он огляделся, поднял с пола
обломок хворостины и принялся почесывать Зорьку, со скрипеньем огибая
крупные пластины панциря. Королева ксеноморфов довольно шипела и тихонько
тыкалась старику в плечо зубастой челюстью.

* * *
В Атлантике носилась по волнам мертвая «Санта-Мария».

//sigurd