//kulturmultur

//ПАПА КАРЛО

Первые лейтенантские отпуска… О, какое это горделивое
ощущение собственной мужской значимости и
самостоятельности. Первые большие деньги в руках и первые
несколько месяцев полной свободы от всех обязательств.
Полная независимость и в моральном и в материальном плане.
Улыбки женщин и подобострастие официантов в кабаках. Пусть
даже ненадолго…
Один мой товарищ, назовем его Андрей, получив в лапы от
финансиста около двух тысяч отпускных исключительно
рублевыми и трехрублевыми ассигнациями, долго пытался
обменять их на более крупные. Безрезультатно пообщавшись с
корабельным кассиром и получив от ворот поворот, Андрей
долго горевать не стал, и рассовав пачки дензнаков по
карманам, отправился домой. Вечером же в процессе обмыва
предстоящего отпуска его посетила блестящая идея. Мужчиной
Андрюха был незакольцованным, поэтому заначивать купюры
ему было не от кого. Всю ночь, самоотверженно выдыхая
вечерние алкогольные пары, Андрюха склеивал рублевки и
трояки в рулоны. Под самое утро денежные пачки
трансформировались в два пухлых рулона. Кстати, если кто
не знает, советские денежные знаки по ширине почти
идеально совпадают с шириной туалетной бумаги. Так вот,
закончив эту титаническую работу, Андрей обернул свои
кровные отпускные этикетками от пипифакса под игривым
названием «Василек» и прилег отдохнуть. А где-то к обеду
мы втроем уже уехали в аэропорт и умудрились сразу сесть
на самолет.

Read the rest of this entry »

«Москва, улица Садовая, дом 25, Корнееву Алексею Игнатьичу.
Милый брат мой, Алексей Игнатьевич, дошли до нас слухи, что Вы собираетесь усадьбу нашу родовую почтить своим визитом, да не одни, а с девицею, о коей молва нехорошая ходит. Дескать, девица та погрязла во грехе блядском, да сожительствует с Вами незаконно, бросая тень на наш род.
Батюшка гневаться изволит, мрачен ходит пятый дён, и приказал нашему дворнику Степану стрелять в Вас солью, ежели вы прибудете в сопровождении сей девицы. Матушка тоже сердится, но всё больше молчит. А третьего дня ходила к бабке Агриппине, что в Заречье живёт, да та ей присоветовала заговорами Вас излечивать, от бесовского искушения. Матушка жабу вчера в ступе крошила, да шептала при этом слова страшные, к одной истине сводящиеся: чтоб хуй у Вас бородавками покрывался, да струпьями отвратительными, каждый раз, как только Вы изволите приблизиться к девице сей, с целью овладеть ею на простынях льняных, что матушка по каталогу «Отто» заказывала.
Считаю своим долгом предупредить Вас о происходящем, а уж там воля Ваша, братец.
Кланяюсь Вам низко, брат ваш младший Андрей Игнатьевич.
13 число июля месяца сего года.»

«Рязанская губерния, станица Чернобаево, барину Корнееву Андрею Игнатьевичу»
Дорогой брат мой, Андрей Игнатьевич. Получил я Ваше письмо, и был вельми опечален мыслями Вашими, в сием письме изложенными. Негоже так о брате единоутробном думать, тем паче, что молоды Вы ещё своё суждение иметь.
Давно ли усадьба моя перестала гостеприимством славиться? Совсем, я смотрю, без твердой руки владыки вольностью злоупотреблять стали!
Скажи матушке нашей: напрасны страдания ея. Вылетел птенец её из гнезда по взрослости своей, и теперича сам решать волен судьбу свою.
А ты тоже в стороне не стой: не вели брата старшего — владыку московского, клеветой чернить да за можай загонять, не дай узам родственным загнить в тоске разлучной, ибо по возможности своей всегда в дом отчий еду, надышаться родиной, да за столом хлебосольным с родными посидеть.
И мать уйми, не в себе она, скажи: пусть о хорошем думает, да не изводит себя мыслями крамольными.
Это моё последнее слово, барин. За сим откланиваюсь с уважением, брат твой Алексей Игнатьевич.
20 число июля месяца сего года»

Read the rest of this entry »