10 комментариев на “Елка на старый НГ”

1. Серый
   14 января, 2007 at 10:58

   золото
   ибитись в хуй

2. Серый
   14 января, 2007 at 11:00

   засрать что-ли пиздистал ?
   не ……..давайти животныи…….хто фффтарой и трейтий ? пасмарю с удавольствиим

3. Серый
   14 января, 2007 at 11:01

   а йолко зачотное….аффтар жжот

4. Murchellas
   14 января, 2007 at 13:10

   ёлка? дайте 2

5. Script
   14 января, 2007 at 13:45

   Фпитёрке. Всех СНГ!

6. Ануфрий
   14 января, 2007 at 15:28

   Зачодное йолго. Вот, с утра папёрло. «Последний день Ануфрия Егоровича».

   Ануфрий Егорович проснулся, и тем самым поприветствовал давно надоевший, ничего не несший в себе уже которое тысячелетие, мир. Пробуждение было самым обыкновенным: поток мыслей трансформировался из сновидений ночных в сновидения дневные внутри головы Ануфрия Егоровича, тем самым ввергнув телесную оболочку в новый день. А если точнее, в раннее утро. Солнце этого утра было безжалостным, бьющим своими лучами в глаза через грязное, без занавесок и штор, стекло. А ручей мысли нашего героя превращался в реку, воды которой ясно предсказывали распорядок дня: 8 утра – магазин, 8.02 – покупка вина, 8.13 – возвращение домой, в старую, без бабы (которая приводила бы эту запыленную жилплощадь в порядок. Хотя бы по праздникам…), квартиру, 8.15 – начало поглощения волшебно-проклятого эликсира. Конец дня определялся неведомым образом, когда это была попытка самоубийства, когда – мордобой с самим собой на лестничной площадке, когда – разговор с различными существами, обладающими пропиской явно не в этом мире.
   Ануфрий Егорович встал с матраца, лежавшего на полу, глубоко вдохнул спёртый воздух комнаты и пошарил по карманам брюк, которые он, обессиленный, не снимал перед сном, и в которых должно было отыскаться необходимое количество денег. Корень зла вскоре был найден. И ему предстояло быть обменянным на синьку.
   Застёгивая пиджак на голое, сорокадевятилетнее тело, Ануфрий Егорович привёл мысли в порядок. Порядок выдал интересное наблюдение: цена комнаты (причём здесь комнаты – одному Богу известно) определяется её объёмом. То есть пустотой. Конечно, нынче принято измерять площадь, но это – наглые происки цэрэушников, которые сотрудничали с тибетскими монастырями, направленные на сокрытие истины. Что такое «истина» Ануфрий Егорович не знал, хотя и был в достаточно солидном возрасте. Он только лишь часто вспоминал фразу, которую услышал из открытого окна, когда однажды утром собирал бутылки, не найдя денег в кармане с утра. Фраза была нижеследующей: «Истина? Что такое истина?..» — и так далее. Тогда об истине Ануфрий Егорович понял то, что её каждый творит для себя сам. Как Бога (или богов), как пристрастия в сексе, как вообще этот мир, и всё, его наполняющее. Несмотря на эту мысль, объяснявшую суть истины, определение самой истины так и не родилось, несмотря на сильные ожидания родителя.
   Вот подъезд. Вот улица. Вот магазин.
   — Что, алкаш, с утра самого нажраться удумал?
   — Ну это… Того… Дай, доченька…
   — Да уж знаю я, что тебе давать, синюга чёртов.
   Диалог с продавщицей стал скорее каким-то священным обрядом, по прохождении которого в руках у Ануфрия Егоровича оказывалась бутылка, нежели разговором двух существ, наделённых так называемым разумом. Дорога домой занимала немного времени. По традиции Ануфрий Егорович углублялся в размышления и переставал воспринимать на должном уровне реальность. Собутыльников он не любил. Они были глупы, и, несмотря на явное внешнее сходство, сильно рознились внутренне.
   Стоит заметить, что всю жизнь Ануфрий Егорович был очень одиноким. В детстве родители посвящали ему мало времени, хотя рос он и в приличной семье (а что это такое – каждый пусть решит для себя). В отрочестве, плавно перешедшем в молодость, все девушки – а их, тех, кого смог полюбить Ануфрий Егорович своим слегка благородным сердцем – давали отказ на любые предложения нашего героя. Он так и не понял, что тому причиной – его странное в наше время имя, или, быть может то, что все бабы – суки. Ответа на этот вопрос Ануфрий Егорович не ведал. Он лишь часто вспоминал стих, услышанный из-за стенки, где жил подросток-полупанк. Стих служил началом песни, которая его несказанно портила. Но разум на то и дан, чтоб расчленять действительность и сотворять из этого гнусного обряда познание. Вирш:

   Я видал мгновений диких
   Больше даже, чем плохих.
   Женщин правильных позиций –
   Рыжих, чёрных и седых.
   Половина сгинула,
   Часть была обвенчана,
   На сметану сбитая
   И врагам завещана.
   Вся она – прозрачная,
   Мягко-затвердевшая,
   С молоком игристая,
   В графине запотевшая.
   И упившись сидором,
   Заебавшись венчиком,
   Не узнать вам, пидоры,
   Что такое Женщина…

   Исходя из услышанного и усвоенного, Ануфрий Егорович перестал переживать на тему «Кто же меня хоронить будет, и на могилке плакать в чёрном тряпье?..», которая мучит практически всех. Просто звучит она у массового потребителя немного иным образом, нежели у пьющего философа: «Я уйду, а кто продолжит мой род?», и так далее.
   Так вот, возвращаясь к теме одиночества при распитии спиртных напитков. Ануфрий Егорович уже сидел на кухне – вонючей и закопченной – и принимал яд, на этикетке которого многообещающе красовалась замысловатая надпись «Мистер Икс». Герой наш отчего-то перешёл от мыслей к воспоминаниям. Он думал, что бы было, если вдруг в двадцать шесть лет он не начал бы пить? Его единственная подруга-гитара возможно могла бы давать ему хлеб с периодичностью в месяц, ведь он бы наверное работал в каком-нибудь ресторане… Тут же Ануфрию Егоровичу стало тошно. Он представил, как какой-нибудь беспорядочно ужратый, со спермотоксикозом, бизнесменишка заказывает для своей бляди её любимую «Не смотри, не смотри ты по сторонам…». Или как бритый и самодовольный молодой мясник настойчиво побрякивая цепями требует «Мурку». Если бы в Ануфрийегоровичем желудке была пища, тот наверное давно уже сократился бы в рвотном спазме. Но Ануфрий Егорович не ел два дня. И это его не сильно беспокоило. Не очень беспокоила его и частая боль в районе печени. А в районе, где Ануфрий Егорович проживал, его совсем не беспокоили выборы и продвижение развития демократии. И такое небеспокойство было итогом увлечения нашего героя буддизмом. Несмотря, на то, что в младенчестве он был крещён, это не спасло разум, обладающий хоть какой-то свободой мысли, от загона её в новые рамки.
   Тем временем бутылка уже была опустошена и каталась по полу. Ей явно было безразлично то, что она – пустая бутылка. Ануфрию Егоровичу довелось на этот раз испытать схожее чувство. На в данном случае на него свалилась ужаснейшая апатия. Мир за окном вызывал жалость, переходящую в отвращение. Отражение поросшего доброй щетиной лица в бутылке не вызывало вообще ничего у его обладателя. Было решено прогуляться по квартире.
   В зале, на кресле (которое было единственным представителем фурнитуры в этой комнате), как и должен был, сидел Золотой Дракон. Он часто там появлялся к десяти часам утра. Ничего не говоря, он просто наблюдал за Ануфрием Егоровичем. А тот в свою очередь просто наблюдал за Драконом. И это было своего рода общением с природой. Правда, непонятно какой природы была эта природа, но суть общения неизменна – наслаждение тем, чего ты якобы не создавал.
   Волна воспоминаний снова пронеслась по просторам океана мысли, в который переросла река ещё около девяти часов. На этот раз Ануфрий Егорович вспомнил, как в юности писал стихи, и как их полюбила одна девушка. А он в свою очередь полюбил её. Но, как уже было сказано выше, всё закончилось отказом. Вспомнилось также, что Ануфрий Егорович тогда много размышлял о природе красоты и её несопоставимости с жизнью. Сам герой не считал себя красавцем, и это отняло у него много душевных сил. Притягиваются не плюс и минус, притягиваются одинаковые частицы – таково было объяснение юного философа случившемуся тогда любовному треугольнику, в котором он был слишком лишним.
   К половине двенадцатого Дракон исчез. Эффект от вина также стал потихоньку улетучиваться. День взял в плен Ануфрия Егоровича, а не наоборот, как было незадолго до этого. Надо было что-то делать, чтоб не думать о дне, о его смысле, о сути его смысла и о смысле сути смысла дня, которой по сути нет.
   Работа была потеряна совсем недавно. Ненавистная, она всё же приносила кой-какой достаток. Теперь, чтоб поесть, и, конечно же, выпить, герою нашему приходилось затратить немало физических усилий. А перед этим – умственных. Поэтому здоровье пошаливало. Печень, сердце, поясница… Стандартный набор.
   Стало скучно. Мысли превратились в цепную реакцию, которой не была необходима помощь её носителя для существования. И вот в этом мысле-водовороте был замечен спасительный островок: Ануфрий Егорович вспомнил, что на балконе есть спиртосодержащая моющая жидкость, заначенная им бог весть когда. Приятным холодком и отвратительнейшей вонью это злосчастное пойло отдалось нашему герою. Очень скоро появился и новый собеседник. Это был Будда Амида.
   — Давно тебя не было что-то…
   Будда начал было оправдываться, но вдруг остановился и ошарашенным взглядом посмотрел на Ануфрия Егоровича:
   — Ты что пьёшь?!
   — Ну это… Не видишь что-ли? А ещё просветленным зовёшься.
   Обиделись оба. Будда с Ануфрием Егоровичем больше не говорил, и, подобно Дракону, исчез после недолгого присутствия. Был уже вечер, начало темнеть. Сумерки нагоняли тоску, призванный бороться с которой спиртосодержащий эль, стал отпускать. Весь день удавалось Ануфрию Егоровичу уходить от печали. Но она злопамятна, и теперь, когда тот сдал свои позиции, она его поглотила полностью. Слёзы навернулись на глаза, обида – на душу. Ни одного существа не было в этой квартире, кроме самого хозяина, больше года. А может, и двух – счёту не поддаются ужасные дни. Как назло, сверху гот-гёрл поставила своё похоронное музло. И хоть это был всего лишь Type ‘o Negative, а не Shape Of Despair к примеру, герою нашему стало очень не по себе. Но отчего-то он не захотел резать вены. Он захотел спать.
   Сволочные мысли не давали уснуть часа два. Они не хотели отпускать Ануфрия Егоровича на просторы мира сновидений. Снова непонятного смысла слёзы попросились выйти из организма в области глаз. Но через некоторое время сон одержал верх над мыслишками, превратив их в сны.
   Около двух часов ночи сердце Ануфрия Егоровича перестало биться, чему содействовал разрыв аорты. Что снилось ему, я не знаю. Но мир, уместившийся в один последний день, для него перестал существовать.

   14.01.2007 Ануфрий

   При создании рассказа были использованы стих А. Куллинковича и реплика Пилата из фильма «Страсти Христовы».

7. ЛисичкО-КаРаЛеВо БаБрУйСкОйЕ+)Ы+)
   14 января, 2007 at 18:32

   ЫЫ+) А у МИня НоВыЙ нИк В нОвАм ГАдУ))

8. Аццкей Котег
   14 января, 2007 at 23:40

   Лисичко сцуко поднялось смотрйу

9. efwe
   15 января, 2007 at 04:09

   ЙОптваю нивлесу нивагароде йолгу майу нашли

10. БльАцкий Сотона
    15 января, 2007 at 09:16

    старый новый год, старое 8 марта, старое 23 февраля — пиздаватизм