Концы с концами. (милиард букф)

Не секрет, друзья, что денег не хватает. Не хватает всем. И мне не хватает, и тебе. И чёрному не хватает, и жёлтому. И синему, и зелёному. И каждый вынужден себя в чем-то ограничивать, чтобы концы с концами свести. Один старичок заплатил за газ, свет, тепло и теперь будет каждый день бриться и в собес
ездить со школьным проездным. Второй цветы купил, мартини купил, а на гандоны не хватило. Сидят теперь, телевизор смотрят. Третий очень хочет купить металлургический комбинат в Индии, и условия вроде хорошие, и цена пиздатая, но для этого придется продать футбольный клуб, а тогда перед
поцонами с Ист-Енда будет неудобняк, ибо зуб дал что кубок лиги в этом году возьмет. И это его тяготит и лишает сна. Четвертый выпил два боярышника, а на третий не хватает хоть уебись. Взял зеленки, стоит в сторонке, репу чешет. А пятый трудится в сфере гей-сутенёрства и для него фраза «сводить концы с концами» – не просто слова. Словом, всем непросто. Вот и Вовчанга стоически тянул лямку жизни, гружёную семьей с двумя детьми, ипотечным кредитом, перманентным ремонтом и алкоголизмом. Дети просили жрать и велосипед, жена требовала цветов и новые обои, ремонт требовал перфоратора. Платежи по ипотеке вошли в вовчангову жизнь надежно и регулярно, как менструация. И лишь алкоголизм ласково и крепко, как руки негра, обнимал Вовчангу, прижимал к груди и вел вдаль, к сверкающим мирам. Но тоже сука за деньги.

И вот последней геморройной шишкой на
анусе благосостояния Вовчанги стало
приобретение автомобиля. Заграничного
производства, в кредит.
*
Как обычно, субботним вечером мы с Митюней
перевоплотились в пчёлок. Прилетели иными
словами на полянку, присели на цветочек и
окунули жальца в нектар. И жужжим тихонечко.
Обсуждаем политическую ситуацию, ставки на
бобслей, спорим, что больше – горшок мотора
Хеми или надькина сиська.
Внезапно распахнулась дверь заведения,
студёный ветер задул свечи на столе и
сорвал шляпы. В дверной проем проник
Вовчанга. Голова его выражала загадку и
торжественность. Вовчанга приблизился и
сел за наш столик.
— Поздравляйте! – он резко махнул стаканчик
– Купил!
Митюня налил тому еще и подпер кулаком
щеку:

— Чего ты купил, мин херц? Маргарину пять
кило?
— Да нет, — я откинулся на стуле – Судя по
ебалу, тут мешок ворованных макарон, не
меньше.
— Машину купил. – Вовчанга схватил
стаканчик — В салоне, с нуля.
И снова резко выпил. После чего небрежным
жестом бросил на стол свидетельство о
регистрации ТС.
— Хуясе! – махнул и я – Вовчанга, откуда
деньги? Умер кто?
— Ребенка продал? – обнулил емкость Митюня
и немедленно наполнил всем снова –
Соседского надеюсь?
— Повысить тебя не могли, потому что ты
опёздал и неделю как проебал казенный
ноутбук – Я положил руку Вовчанге на плечо
– Где деньги воруешь и почему твои друзья
не в курсе? А, карла?
— Э-э, бля – Митюня читал свидетельство – А
где машина-то? Тут написано Дэу-Матиз.
Машина где?
— Дай сюда! – гордый Вовчанга завладел
бумажкой и скрыл ее в складках одежды – Не
надо грязной зависти к экономичным
автомобилям. А деньги взялись из кредита,
прямо в салоне оформили. Вот.
Мы молча опустили губы в напитки.
— Вовчанга, а ведь тебе теперь пиздец.
Кредит-то отдавать надо.
— Отдавать надо кредит-то, Вовчанга. Пиздец
тебе.
— Я думал об этом – Вовчанга вскинул
подбородок – Я все взвесил. И я нашел выход.
Донорство.
— А-а, ну я так и думал. Все-таки почку?
— Левую? Правую?
— Ссать с насосом будешь?
— Нет! – Вовчанга заговорщески склонил
голову к столу – Сперма!
— Чо сперма? – Митюня посмотрел на Вовчангу
как на мразь – Глотать? Сам или жена?
— Хуять – Вовчанга укоризненно оглядел нас
– Сдавать сперму в банк за деньги!
— Вовчанга, ты ж бля порезанный – я поел
лимону – Ты ж еле при яйцах своих остался,
после операции-то. Какой из тебя нахуй
донор?
— Из нас.
— Чо?
— Из каких-таких нахуй ВАС?
— Вы тоже, как друзья, должны помочь мне и
стать донорами спермы.
Некоторое время прошло в тишине. Сейчас,
оглядываясь назад, я понимаю, что мы с
Митюней просто ждали, кто ударит Вовчангу
первым.
— Бля, вы охуели? – Вовчанга сам нарушил
молчание – Вам что, трудно подрочить для
друга?
— Да нет, почему? – я стал расстегивать
ширинку – Говно вопрос, щас струхну пару
кубов. Давай, подставляй ладошку. Обычное
дело, хуле.
— Не время шутить! – Вовчанга поднял стопку
– Слушайте план.
Вовчангов план был прост как хуй и прям как
кий. Подходим, дрочим, забираем барыши и
уходим. За каждую из двадцати разрешенных
Минздравом на каждого осеменителя дрочек
сулилось по полторы тыщи рублей. При
интенсивности доения раз в неделю за пять
месяцев Вовчанга поднимает девяносто тысяч
и частично гасит Матиз-кредит.
— Ну девяносто штук ладно, у тебя есть –
Митюня сурово оглядел Вовчангу – А
остальные что? Кровью нашей добить хочешь?
— Не знаю пока – честно поник Вовчанга.
— Знаю где можно бронзового Ильича спиздить
на цветмет – поддержал разговор я – только
тащить не знаю как, он в солидоле весь
обмазанный лежит.
— Да похуй Ильич – Вовчанга стал серьезным
и каким-то землистым – Надо будет полное
медицинское обследование пройти. И это…
— Чо бля это?
— Я в жопу, если что, шланг с микрофоном или
чотам совать не дам.
— Да не, тут это… Надо будет на период
обследования бросить пить. Прямо с
сегодняшнего дня.
Ну что же. Бросить так бросить. Пить значит
пить. В торжественной обстановке в тот же
вечер пробили по разу Вовчанге в грудину и
дали друг другу клятву трезвости. Как домой
попал не помню.
*
Мы показали им родословную, мы подтвердили
свое участие в выставках и турнирах,
продемонстрировали дипломы и медали. Мы
показали прописки, штампы о женатости и
свидетельства о детях. Прошли
антропометрические обследования. Мне
измерили хуй, ребята. Мне измерили хуй. Ждал
кстати большего. Ну да ладно.
Мы сдали анализы. Поссали им. Посрали им.
Сдали кровь и мазок, оттуда и отсюда. Митюню
заставили пересрать по-новой. Митюня
отважно принес ещё. Прокатило.
Настало время Самого Главного Теста – на
подвижность хвостатых клеток. Тут нас ждал
еще нюансик. Пилить сдавать эякулянт для
эксперименту надо было в соседний город, за
сто километров. Там у них, видите ли,
оборудование для этого современное. А тут у
нас докторишки, как ни щурятся, разглядеть
ничего не могут. И на ощупь тоже не понять.
Пришлось нам отправиться в этакий дроч-тур.

*
Шальной Матиз бойко мчался по трассе,
уверенно обгоняя редкие весенние снежинки.
Я смотрел сквозь боковое окно на суровую
отечественную природу. Митюня смотрел
сквозь другое боковое окно на суровую
отечественную природу. Вовчанга
подслеповато смотрел куда-то вдаль и
невпопад жал на педали. Я вздохнул. Митюня
молча повернул голову и уперся взглядом в
вовчангово ухо. Вовчанга включил радио и
принялся фальшиво подпевать Димебилану.
Я кашлянул.
— Нет – сказал Вовчанга – Нельзя.
— Вовчанга! – строго заметил я.
— Нельзя пить нихуя! – Вовчанга кипятился –
Сперма испортится!
— Послушай-ка, гном! – Митюня приобнял левой
рукой Вовчангу вместе с креслом – Я щас
блять таратайку твою изнутри раскачаю и
переверну нахуй, будешь пездеть! Давай сука
сворачивай – вон заправка.
— Пидорасы – Вовчанга набычился и направил
экипаж к магазинчику на автозаправке.
Дальше дорога пошла веселее. Хотя и
медленнее конечно, все-таки три раза
поссать останавливались и разок пива
набирали, уже когда доехали почти.
У клиники выгружались мы уже готовые
осеменить хоть всю планету, пусть даже и
безвозмездно. Вовчанга скрежетал.
На ресепшене он показал наши бумажки и
резко, но аккуратно направил нас к какому-то
неприметному кабинетику. Из кабинетика
вышла тетенька в халате и сурово раздала
каждому по баночке.
— Что делать знаете? – строго оглядела она
нас.
— Разберемся – Митюня вежливо отодвинул
тетю в сторонку и зашел в кабинет. Щелкнул
замок.
Тетя ушла. Вовчанга хмуро присел на
стульчик и принялся изучать носки ботинок.
Прошло минут двадцать пять. Вовчанга пару
раз пытался поскрестись в дверь, но каждый
раз был осажен грозным митюниным рыком.
Прошло еще минут пятнадцать. И надо же, как
раз в тот момент, когда нежаркое весеннее
солнце коснулось крыш, и лужи подернулись
стрелами ледка, когда здание клиники сотряс
вопль: «Я конча-а-ю, Клавдия Филлиповна-а-а!!!»,
как раз в этот миг какой-то важный усач из
местных обнаружил меня, ссущего в
раскидистый больничный фикус, с пивом в
руке.
*
— Да ладно, Вовчанга, хули переживаешь так?
– я открыл дверцу и поставил пустую бутылку
на больничное крыльцо – Все равно идея была
хуёвая.
– А я вот, например, охуенно доволен
поездкой – развалился в кресле Митюня.
Вовчанга обернулся ко мне и спросил
серьезным голосом:
— А если сиденья задние снять, войдет твой
Ильич ебучий?

//бонизоб