про Витю
20 января, 2008 в 18:15 мск. Запостил:SepulВечером в Кузнецовке только и было разговоров, что о давешней драке в
доме, хозяином которго был Витька Балуевский.
Конечно, житья душа-в-душу не наблюдалось ни в одной избе по всей
деревне, но чтобы ТАК…
А началось все с того, что Витька, по неосторожности, закодировался от
беспробудного пьянства своего по новомодной западной методе (участковый
Смит пригрозил, да и жена настояла).
Веселый тогда ходил, гордый! Вся деревня хвалила – вот, мол, Витька-то!
Был, дескать – первый на деревне алкаш да ворюга, а теперь вона – герой!
Трезвенник, каких еще свет не видывал!!! Заживет теперь не хуже Шмидта!
Участковый, опять же, в гости заходил – чайку попить, по плечу
похлопать… Перед уходом, варенья обожравшись, обещал даже Витьку в
дружинники записать…
…Прошла неделя, и поняли на деревне, что как пил Витька, так и пьет.
Только еще и воровать стал больше. Из шланга своего пиво матренино стал
в наглую, средь бела дня хлебать. А когда Матрена его за этим делом
застукала, еще и грозиться ей вздумал, что, дескать, вот вступит он в
дружинники к Смиту, да как накинется с другими такими же дружинниками на
Матрену… Договорить, правда, не успел. Матрена с тех пор, как одна
осталась, норов помаленьку крутой приобрела, да и руку набила хорошо –
так Витьку по башке треснула, что у того на фоне сорванного
закодирования, крыша поехала совсем.
Стало казаться ему, что не один он такой – Витька, а двое их (Витек то
есть). Один Витька – трезвенник да общественник, дружинник будущий, жену
свою – Юльку – всем сердцем любящий, а Матрену – презирающий за
отсталость ее идейную. Другой Витька – вот тот плохой. Алкоголик,
дебошир, да и альфонс при Матрене в придачу! Это он, супостат, в Витьку
вселился, когда он Юленьку свою ненаглядную по всему огороду пинками
гонял, а потом еще и на развод подал… Говорил тогда, что это – за
шалавистость ее, да и к хозяйству полную неспособность. И еще наотрез в
дружинники вступать отказался.
А потом пришлось Хорошему Витьке за все проделки эти перед Смитом
отдуваться. Клялся он, что вернет жену, да и заживет с нею душа в душу,
а на Матрену вредную и не взглянет больше…
И вот пришел тот день, когда явилась Юлька в хату, и предстала перед
обоими Витьками во всей своей косе. И как кинулась она Плохому Витьке
зеньки-то выцарапывать… Но, хоть Хороший Витька жену свою и любил, но
понимал своим сознанием трезвым, что зеньки у него с Плохим Витькой – на
двоих – одни, равно как и руки, и ноги, не говоря уж про источник
нехитрых мужских радостей… Ох, что тут началось! Сколько посуды было
побито! Сколько мебелей поломано!! Вся деревня на улицу высыпала и в
окна уставилась. Кричали чего-то, веселились, подбадривали (кто — Витьку
Хорошего, кто – Юльку), Матрену, по привычке, недобрым словом поминали
(забор ей – благо, что соседний – в который уж раз бранными словами
исписали)…
…И вот теперь деревня и обсуждает – кто ж победил-то? Сходятся на том,
что ДОБРО. Добро ведь всегда побеждает. Только вот хозяйство Витькино
жалко – крыша у хаты, что витькина крыша – совсем от этого веселья
съехала… Хотя… Глядишь, и на матренин забор витькина хата завалится. Вот
радость-то на деревне будет! С эдакой дырой-то в заборе Матрены можно
будет столько добра со двора ее необъятного вытащить! Так что чует мое
сердце – не будут сельчане помогать Витьке хату чинить… Да и ему не
дадут.
(с) Orthodox