Страницы истории. Триста спартанцев
14 декабря, 2006 в 10:45 мск. Запостил:SepulФилипп валялся на песке. Солнце приятно грело его молодое тело. Хелена плескалась в море. Филипп полюбовался ее стройной фигурой, облаченной в символический купальник, отвернулся и достал сигарету. Уже два месяца они встречаются, а еще ни разу ей не засадил. “Подходящей ситуации не было”, — утешил он себя. Сегодня они свалили с урока истории в школе, чтобы искупаться. Филипп любил это место. С одной стороны обрывистый горный склон. Скалистый и мрачный. С другой Эгейское море. Приветливое и нежное. На берегу никого, кроме их двоих. Где еще переспать с красавицей Хеленой, как не здесь. Филипп закурил и перевернулся на живот.
Отраженный солнечный зайчик попал ему в глаза и он зажмурился. Филипп протянул руку к тому месту, от которого шел лучик и наткнулся на холодную металлическую поверхность. “Такая жара, а металл холодный. Странно.”
— Филипп, вставай, давай поплаваем — крикнула Хелена.
— Погоди, бля, — пробормотал он, разглядывая на ладони свою находку.
Это был маленький диск с отверстием внутри. Весь потускневший от времени. Испещренный древнегреческими символами. Невзрачный кусочек металла. Повинуясь моменту, Филипп достал шнурок из кроссовка, продел его в отверстие и повесил диск себе на шею.
— Вставай, лентяй, я хочу плавать вместе с тобой.
— Сейчас поплаваем. — Он встал и, поднимая брызги, забежал в воду.
* * * * *
— Леонид, нам походу пизда! — Лаэрт, верный друг, вошел в царский шатер.
— Ублюдок, я ебусь. Позже. — Гневно закричал царь Спарты, оторвавшись от лобзания груди прекрасной юной девы.
— Персы зашли в тыл. Их тысяч десять — двенадцать.
— Я щас тебе сам в тыл зайду, если ты не съебешься.
— Но царь…
— Лаэрт, блядь, вафел конченный, ты тупой чтоли? Сказал же — нахуй отсюда! — Разозлился Леонид и внезапно метнул свой короткий меч в заебавшего спартанца.
— Ладно, ладно, ухожу. — Расстроено сказал Лаэрт, выдергивая меч из живота и наскоро зашивая рану.
Леонид вздохнул, повернулся к прекрасной деве и вошел в нее.
Через пятнадцать минут он стремительно вышел из шатра и велел собирать войско.
— Камрады, — обратился царь к воинам, — дошли слухи, что нам пизда.
— Пизда, пизда, — заволновались эллины.
— Персы зашли нам в тыл. А это ахтунг беспесды.
— Ахтунг, ахтунг, — заволновались воины.
— А потому вы все съебываете отсюда нахуй, пока не поздно. А я и мои верные браться, спартанцы, мы задержим их здесь в Фермопилах.
— Я задержу их. Ничего. — На манер Атоса из трех мушкетеров прокричал Лаэрт и угрожающе рассек воздух своим коротким спартанским мечом.
Эллины засобирались в дорогу, а Леонид велел всем спартанцам точить мечи и пить оставшееся афинское вино, чтобы не пропадало. Через пять минут в ущелье осталось триста человек. Триста спартанцев. А храбрые эллины уебали прочь.
— Камрады, завтра мы погибнем за Грецию и обретем вечную славу!
— Заебись. — Согласились камрады. — Только поебаться напоследок охота.
— Это хуйня, сейчас разрулим, — успокоил отважных воинов Леонид и жестом приказал Лаэрту седлать коня.
Через полчаса царь Спарты Леонид и его верный друг Лаэрт, отчаянно махая белым флагом, въезжали в стан персов.
— Здорово, персы, — на чистом персидском обратился Леонид к часовым, — где ваш царь?
— Вон там в царском шатре, — ответили часовые и махнули рукой в сторону царского шатра.
— Спасибо, персы, мы вам завтра пизды дадим, если что. — Леонид с Лаэртом направились к предводителю персов.
— Кто смотрящий? — С ноги выбивая дверь шатра, заорал Леонид, разорвал майку на груди и обнажил купола.
— Ну я, — тихо ответил мудрый старец, оторвавшись от лобзания груди прекрасной юной девы. — Тебя кто короновал?
— Ахиллес Питерский. Мы на переговоры, — осклабился Леонид и махнул белым флагом.
— Авторитетный воин, — согласился царь персов и приказал юной деве покинуть шатер.
— Завтра биться будем и много ваших отважных воинов падут под моим наточенным коротким спартанским мечом. Дайте нам полсотни прекрасных юных дев, пацаны ебаться хотят напоследок. И мы завтра сдадим диспозицию без пиздилова беспесды.
— Ндаа. Расклад. — Задумался мудрый перс.
— Как зовут тебя? — спросил Леонид.
— Ксеркс, царь персов.
— А я Принтр, царь спартанцев. По рукам?
— Заметано.
— Ловко развел, — восхитился Лаэрт, когда отважные спартанцы въезжали с полсотней обнаженных юных дев в свой лагерь.
— Да а хуле. Это все талисман Гермеса.
— Че за хуйня? — удивился Лаэрт.
Леонид вторично разорвал майку на татуированной груди и Лаэрт увидел блестящий диск с отверстием посередине, испещренный древнегреческими символами, талисман Гермеса.
— Кто носит талисман Гермеса, тому и в бою везет и все юные девы дают без разговоров.
— Везет бля, — позавидовал Лаэрт и ушел в свой шатер ебать деву.
Весь вечер и всю ночь не прекращалась в стане спартанцев безумная оргия и только под утро, вдоволь наебавшиеся воины, схватили короткие спартанские мечи и встали в боевую стойку. Леонид попросту наебал Ксеркса. Сдаваться он нихуя не собирался.
Когда Ксеркс, царь персов, понял, что его развели, восемнадцать тысяч отважных воинов из его лучшей гвардии “Бессмертных” уже полегли в Фермопильском ущелье. Талисман Гермеса делал свое дело. Леонид, как в жопу ужаленный, носился на своем коне по полю сражения и ебашил всех подряд своим коротким спартанским мечом. Сеял смерть беспесды.
Четыре дня и четыре ночи триста спартанцев стояли насмерть в ущелье. А персы кусали локти от досады и умирали один за другим. И тогда хитрый Ксеркс, царь персов, решился на отчаянный ход. Он подкупил деву Леонида и та незаметно сняла с него талисман Гермеса во время половой ебли и закопала его в песок. Шерше ля фам, хуле.
На следующее утро все было кончено. Спартанцы костьми легли в ущелье. Все триста. И последним погиб отважный царь Леонид. Персидский воин размозжил царю спартанцев череп своим здоровенным молотом печали. Леонид попал в аид, царство мертвых, и обрел вечную славу.
* * * * *
Филипп прыгнул в воду. Хелена смотрела на него и улыбалась. Филипп приблизился к ней и она неожиданно напрыгнула на него, обвила ногами юношеский торс, отодвинула трусики немного в сторону, насадилась на Филиппа, ритмично задвигала прелестным задом и засопела. Филипп дотронулся рукой до металлического диска, висевшего на шее. “Так жарко, а он холодный. Странно.” — Подумал он.